Дитя ворона

Всё деревянное они собрали в одну кучу, и щелчком пальцев Девон её поджёг, в очередной раз восхитив Энью магией. Девочка хотела повторить за ним, но у неё ничего не получилось.

– Ещё не время, да и опасно, когда в маленьком ребёнке пробуждается стихийная магия. Тогда он может не обуздать её.

– Но ведь нетяжело справиться с крохотным огоньком или дождиком.

Энья смотрела, как медленно разгораются сырые доски, мачта и кусок паруса. Девон забросал их сухими водорослями, и огонь стал разгораться быстрее, пожирая всё и превращая в пепел. Они славно потрудились, полностью очистив небольшой пляж.

Девон разбежавшись, нырнул в море с головой. Энья потопталась на месте и вошла в воду по колено – идти дальше она боялась. Ткань рубашки оплела её ноги. Вода была настолько прозрачной, что девочка с интересом разглядывала маленьких рыбок, сверкающих голубой, зелёной и оранжевой чешуёй. Они приветливо вились вокруг её щиколоток.

Девон подплыл к ней и поманил к себе:

– Давай же, Энья, не бойся.

Она покачала головой:

– Я не умею плавать.

– Я тебя научу, главное, ничего не бойся.

Его слова придали Энье уверенности, и она осторожно к нему подошла. Вода доставала ей уже до груди. Девочка протянула руки вперёд, и Девон сжал их, притянув малышку к себе.

До захода солнца они провели время в тёплой воде. А под конец Энья научилась плавать, но всё ещё боялась отплывать далеко.

– Держись за меня, я тебе кое-что покажу, – сказал Девон.

Энья ухватилась за его шею, и они быстро поплыли в сторону дальних камней. Под ними пролегала чернота глубины, и Энья ещё крепче сцепила пальцы, пока Девон не проплыл это место и не опустил девочку на песок. Солнце почти скрылось за горизонтом, и его лучи осветили камни, за которыми они притаились.

Немного погодя в воде раздался всплеск, и с разных сторон к небольшой лагуне подплыли русалки.

Девон приложил палец к губам, призывая Энью к тишине. Она взяла его за руку и стала внимательно разглядывать морских дев, поражаясь тому, как сильно они похожи на обычных девушек. Разве что на скулах и руках сверкает чешуя, а грудь прикрывают длинные волосы или необычные украшения из морских раковин и водорослей. Между длинных пальцев русалок Энья разглядела тонкую плёночку-перепонку, а острые ногти были перламутрово-синего цвета. Каждая из них устроилась на том или другом камне, как на ложе, и обмахивалась широким и блестящим рыбьим хвостом, словно веером.

Когда русалки запели, Энья ближе прижалась к Девону и стала слушать, пока не почувствовала, что её одолевает сонливость. Песня морских дев убаюкивала, а рядом с герцогом ей было так тепло, так хорошо и спокойно.

Русалки всё пели, плескались водой, и так бы продолжалось и дальше, если бы Энья вдруг не чихнула. В страхе она подняла взгляд на Девона, но герцог даже не взглянул на неё, а смотрел прямо на замолчавших русалок.

– Сестрицы, поглядите-ка, кто заглянул к нам! – без удивления окликнула сестёр одна хвостатая.

– Великий чародей! – отозвалась вторая, перестав расчёсывать свои золотые волосы гребнем из рыбьих костей.

– А кто это с тобой? Уж не привёл ли ты нам эту малышку на ужин? – оскалилась третья, сверкнув потемневшими глазами на испугавшуюся Энью.

– Вовсе нет, морские девы. Я хотел, чтобы моя подопечная увидела вашу красоту и услышала дивное пение, – льстиво отозвался герцог, а его рука сжала детскую ручку.

Он знал, что если что-то пойдёт не так, то из русалок получится отменная «жареная рыбка» и ужином уже станут они.

В подтверждение этому его глаза блеснули золотом, и смелость морских дев как водой смыло. Они-то знали, что чародей не придавал значения их остротам и выходкам вроде выброшенного на его берег мусора, но испытывать его терпение никто из них не решался.

– Надеюсь, мы сумели произвести впечатление на эту маленькую рыбку? – миролюбиво спросила золотоволосая русалка.

Герцог кивнул Энье, и она заговорила:

– Приветствую вас, морские девы, и выражаю восхищение вашим пением и красотой. Мне никогда не доводилось видеть вас вживую, только в книгах.

– А она мне нравится!

Русалка отложила гребень и, удивлённо хлопая длинными ресницами, с интересом посмотрела на бронзововолосую девочку.

– Давно с нами не говорили с таким почтением, – отозвалась клыкастая. – А раз так, то с этого дня ты будешь под нашей защитой, и если попадёшь в беду на морских просторах, то возьми любую ракушку… – Она взяла перламутрово-розовую скрученную раковину и приложила к уху. – И сделай так, чтобы позвать дочерей Ньёрда, и мы приплывём, где бы ты ни была.

Она резко обернулась, всматриваясь вдаль, и предостерегающе сказала:

– Возвращайся на берег, чародей. Скоро здесь будет неспокойно.

Не прощаясь с русалками, герцог схватил Энью и, устроив на своих плечах, быстро поплыл к берегу. Девочка только и успела, что обернуться да помахать рукой морским девам. Те сделали то же самое и продолжили петь, но теперь – очень грустно, отчего у Эньи защемило сердце и всё хорошее настроение куда-то исчезло.

Стоило им ступить на песок, как вдалеке прогремел гром, небо заволокли тёмные густые тучи и пошёл такой сильный ливень, что Энья вскрикнула от страха. Капли били её по плечам, рукам, босым ногам. Если бы она не прикрывала голову, то и макушке бы досталось.

Герцог набросил на неё платье, подхватил все вещи и, взяв за руку, побежал с ней к дому. Укрывшись в оранжерее, они слушали, как громко стучит ливень по крыше и стёклам.

Энья вновь чихнула и шмыгнула носом.

Герцог нахмурился. В его глазах появилась озадаченность. Энья была первым ребёнком, которого он взял на воспитание. Девон не знал всего того, что знала нянюшка Эньи. Будь почтенная дама рядом, отругала бы обоих за плавание и пробежки под дождём, отправила бы парить ноги, обложила бы лечебными горчичниками и вручила бы горячее питьё.

До всего этого Девону пришлось додуматься самому. Мысленно ругая себя и надеясь, что Энья не заболеет, он отнёс её в комнату, наполнил горячей водой ванну, добавил туда пучок целебных трав и велел Энье полежать в воде и погреться.

Девочка, пожав плечами, сделала, как было велено, и почувствовала себя угодившей в котёл с зельем. От горячей воды её щёки раскраснелись, да и чихать она перестала, а насморк пропал, будто его и не было. Она вдыхала аромат эвкалипта и лаванды, пока её не начало клонить в сон.