Страница 2 из 3
— Правило прежнее, — сказала Смолина Вэллору, не повышая голоса. — Я говорю «выводим», вы выводите.
«Принято».
Феликс слетел со своей жерди на шкаф, откуда стационар был виден целиком, и замер там. Из бокса в углу за происходящим следила Нюша. Подходить ближе она не стала: Вэллора она боялась и при нём разговаривала шёпотом. Саня стоял в дверях. Я встал рядом с Ксюшей.
Вэллор поднял голову и посмотрел на Юрку.
Первые полминуты ничего не происходило. Ксюша держала мышь, а мышь с драконом смотрели друг на друга.
— Докладываю, — сказал Юрка из ладоней. — Щекотно. В голове, изнутри.
— Так и должно быть, — сказал я. — Не дёргайся и не докладывай. Он сам всё увидит.
Потом Юрка закрыл глаза и у Ксюши в горсти обмяк, и она тихонько ахнула, но рук не разжала.
— Пульс триста, — сказала Смолина. — Ровный.
— Подвал, — заговорил Юрка. Голос у него был сонный и тихий. — Нет. Раньше подвала. Чердак. Наш чердак, на Химиков. Ночь. Человек стоит на лестнице, я вишу у балки. Он меня позвал. Он знал, что я умею говорить.
«Как он выглядит», — сказал Вэллор. Он говорил всем сразу, и я видел, как вздрогнула Ксюша.
— Не вижу лица. Темно. Фонарик у него в руке. Куртка. Тёмная куртка. Рукав. На рукаве…
Юрка замолчал. Пульс на клипсе прыгнул.
— Триста восемьдесят, — сказала Смолина.
— На рукаве нашивка, — сказал Юрка. — Круглая. Фиолетовая. На ней змея. Голова змеи. Он светит фонариком на меня, и я вижу рукав. Он говорит, надо попасть в отлов. Надо найти тех, за кем не приходят. Он говорит, ты маленький, тебя не заметят, а мы будем знать, кому помочь.
— Кому помочь, — повторил я тихо.
— Четыреста, — сказала Смолина. — Дыхание частит. Ещё полминуты.
«Здесь больше ничего, — сказал Вэллор. — Он не видел его лица. Я выхожу».
Я не услышал, как Вэллор ушёл из его памяти. Я увидел это по клипсе: цифры поползли вниз, Юрка завозился у Ксюши в ладонях и открыл глаза.
— Докладываю, — сказал он слабо. — Я вспомнил больше. Я вспомнил нашивку. Я её раньше не помнил.
— Ты молодец, — Ксюша погладила его пальцем по макушке. — Юрочка, ты такой молодец.
— Пульс триста сорок, — Смолина сняла клипсу. — Всё. Больше сегодня не трогаем.
Ксюша вернула Юрку в переноску. Я повернулся к Вэллору, чтобы спросить про нашивку, но он заговорил первым.
«Я эту змею уже видел».
— Где?
«У совы. И у свинки. Когда я смотрел их память. Тогда я не понял, что это. Это было пятно на рукаве. Теперь вижу, что змея».
На шкафу Феликс медленно, всем телом, повернулся к дракону.
— У меня? — проскрипел он.
«У тебя. Рядом с зелёной лампой. Фиолетовое пятно».
Феликс молчал. Я знал, что из лаборатории он помнит немного: зелёную лампу, клетку с птенцами и картонную коробку под товарняком. Сейчас он сидел на шкафу и смотрел куда-то сквозь стену, и голова у него была втянута в плечи.
— Было, — сказал он тихо, без лозунгов. — Было фиолетовое. Рядом с лампой, внизу. Двигалось. Я думал, это свет так лежит. Это был рукав.
Из бокса донёсся шорох. Нюша подошла к самой решётке, хотя Вэллор был от неё в трёх метрах.
— Михаил Алексеевич, — сказала она шёпотом. — У человека в синих перчатках. Который воду менял. У него на рукаве была змея. Я помню. Я её боялась. Я думала, она живая.
Ксюша прижала ладони ко рту. Саня в дверях перестал жевать.
— Нюш, — сказал он с набитым ртом, — а ты чё раньше молчала?
— Меня про рукав никто не спрашивал, — Нюша не отошла от решётки. — Спрашивали про перчатки. Я про перчатки и сказала.
— Товарищи, — заговорил Феликс, и голос у него снова стал скрипучий и громкий. — Товарищи, я требую занести в протокол! Классовый враг метит своих приспешников змеиной символикой! Змея, товарищи, это ползучая гидра капитала, она проникла в отловы, она шлёт своих агентов по чердакам вербовать несознательных граждан…
— Феликс, — сказал я.
— …несознательных, но честных граждан! — поправился Феликс, покосившись на переноску. — Требую принять меры!
Человек со змеёй на рукаве стоял у клеток в том месте, откуда вывезли Феликса и сбежала Нюша. Тот же человек или такой же, с той же нашивкой, этой осенью стоял на чердаке на Химиков и просил летучую мышь найти в отлове тех, за кем никто не придёт. Если из отлова пропадёт старый пёс, за которым никто не пришёл, о нём никто и не спросит. Нюшу никто не искал. Феликса вывезли в коробке и бросили под нашу дверь.
Ночью я спрашивал Юрку, зачем посылать мышь, если всё это можно спросить у отлова. Теперь у меня был ответ, который мне не нравился. После официального запроса остаётся бумага с подписью.
— Ксюша, — сказал я. — Завтра у тебя задание. Найди мне эту змею. В интернете, где угодно. Фиолетовый круг, голова змеи. Чья это эмблема.
— Найду, Михаил Алексеевич, — Ксюша кивнула так, что очки съехали на нос. — Я найду, вечером ещё поищу, я…
— Вечером ты спишь. Завтра. И второе. Обзвони отловы и спроси, кому они отдают невостребованных. Тех, за кем не пришли. Кто их забирает, куда, по каким бумагам.
— А если спросят, зачем?
— Скажешь, что мы клиника и хотим помогать. Это правда.
Ксюша поправила очки и вытянулась у стола, как на присяге.
— Сделаю, Михаил Алексеевич.
«Он устал, — сказал Вэллор. — Мышь. Дайте ему поесть».
— Дадим, — кивнул я. — А ты?
«Я тоже устал. Я посплю».
Он положил голову на пол и закрыл глаза.
***
В четверг Ксюша пришла на полчаса раньше Любы. Она открыла клинику своим ключом, включила в приёмной свет, поставила чайник и села за компьютер, не снимая куртки.
Вечером Михаил Алексеевич велел ей спать. Она честно легла в одиннадцать и честно пролежала до часу, глядя в потолок и думая про змею. В час она взяла телефон и пролистала картинки по запросу «эмблема змея фиолетовый круг», но на телефоне всё было мелкое, и она запуталась между аптеками, спортклубами и одной татуировкой. Тогда она положила телефон под подушку и решила, что это не считается.
Сейчас она открыла поиск на большом экране и начала заново.
Аптеки она отбросила сразу: у аптек змея обвивала чашу, а на нашивке у Юрки была одна голова, без чаши. Спортклубы отбросила следом, у них змеи были злые, с раскрытой пастью.
Через двадцать минут, на четвёртой странице картинок, Ксюша нашла фиолетовый круг, а в круге змеиную голову в профиль, спокойную, с закрытым ртом. Под картинкой стояла подпись: «Благотворительный фонд помощи животным „Вторая жизнь“».
Ксюша перешла на сайт.
Сайт был красивый. На главной странице сидела лохматая собака в шарфике, рядом лежал рыжий кот с одним ухом, а над ними крупными буквами было написано: «Мы забираем тех, за кем никто не пришёл». Ниже шёл текст о том, что каждый год в городских отловах усыпляют сотни невостребованных животных, а фонд считает своим долгом дать им второй шанс. Дальше стояла кнопка «Помочь» с реквизитами для перевода, а под ней был раздел «Наши подопечные» с фотографиями. Ксюша пролистала его до конца. На всех фотографиях звери были молодые, здоровые и весёлые.
Она вернулась к эмблеме и долго её разглядывала. Змея была нарисована в профиль, и с картинки на Ксюшу смотрел один её глаз.
— Нашла, — сказала Ксюша вслух пустой приёмной. — Нашла, нашла.
Пустая приёмная оказалась не совсем пустой. Со шкафа, где Феликс с утра устраивал себе наблюдательный пост, раздался шорох.
— Доложите, — потребовал Феликс.
— Фонд. «Вторая жизнь». Забирают из отлова стариков, которых должны усыпить.
— Вторая жизнь, — Феликс помолчал. — У меня тоже была вторая жизнь, Мельникова. В коробке. Звоните.
Первым Ксюша набрала городскую службу отлова, по номеру с официального сайта. Ответила женщина, уставшая, судя по голосу, с самого утра.