Страница 3 из 65
— Формально расторжение утверждает Совет, — произнёс он. — Это займёт время. До тех пор вы останетесь леди Рейс. Я могу подписать разрешение на отдельное проживание и выделить содержание. По условиям контракта — украшения, подаренные вам после свадьбы, остаются у вас. Родовое имущество Рейс — нет. Слуги, экипаж, охрана до выбранного места. Дальше — за ваш счёт.
— Этого достаточно.
— Вы даже не спросили сумму.
Я посмотрела на него.
— Назовите.
Он откинулся на спинку кресла. Серебряные глаза стали жёстче.
— Десять тысяч золотых.
Я понятия не имела, много это или мало. Но по тому, как дрогнуло перо в руке секретаря, вошедшего через боковую дверь, поняла: много.
Арвен заметил и это. Он замечал всё.
— Вы щедры, милорд, — сказала я.
— Я практичен. Ваши возвращения, письма, просьбы, жалобы и падения в обморок обойдутся дороже.
Это было унизительно. Но унижение стало ценой свободы, а свобода стоила дороже гордой фразы.
— Тогда прошу добавить в документ, что я отказываюсь от права требовать увеличения содержания.
Секретарь поднял голову. Арвен тоже.
— Зачем?
— Чтобы вы не решили, будто я оставляю себе повод вернуться.
В кабинете повисла пауза.
Арвен смотрел на меня с тем же холодным интересом. Я начинала понимать: ему нравились люди, которые действовали не по привычной схеме. Нравились не тепло, не по-человечески. Как сложная задача может нравиться человеку, уставшему от простых.
— Добавь, — сказал он секретарю.
Перо заскрипело по бумаге.
Я стояла у стола, пока они составляли документ. Спина затекла, пальцы на руках остыли. Хотелось сесть, но просить я не стала. Арвен это видел. Конечно, видел. Через несколько минут он указал на кресло.
— Сядьте.
— Благодарю. Я постою.
— Упрямство редко помогает женщинам.
— Зависит от обстоятельств.
— В ваших обстоятельствах помогает покорность.
Я выдержала его взгляд.
— Мои обстоятельства и появились из-за покорности.
Секретарь так резко макнул перо в чернильницу, что капля упала на край листа. Арвен не отвёл от меня глаз.
— Вам следовало стать такой до свадьбы, Элира.
— Возможно.
Слово получилось тихим.
Внутри кольнуло. Не меня — её. Девушку, которая была здесь до меня. Которую выдали замуж, привезли в холодный замок, посадили за длинный стол, оставили одну среди чужих людей и объяснили, что жена дракона должна быть благодарной.
Я не знала, где она сейчас. Умерла ли. Исчезла. Растворилась во мне. Но в этот миг мне захотелось попросить у неё прощения за то, что я смогла сделать за четыре дня то, на что ей, жившей здесь год, не хватило сил.
Секретарь подал документ Арвену. Тот прочёл, поставил подпись и капнул воском. Перстень с драконом опустился на печать.
Глухой удар прозвучал как закрывающаяся дверь.
Или открывающаяся.
— Подойдите.
Я подошла.
— Ваше имя.
Перо легло в пальцы непривычно удобно. Тело знало, как писать. Я вывела:
Элира Саан-Рейс
. Почерк был изящным, ровным, чужим.
Арвен смотрел на подпись.
— Вы изменили нажим.
Я замерла на долю секунды.
— Рука ещё слаба после болезни.
— Болезнь многое объясняет, — сказал он. — Но не всё.
Мне пришлось поднять глаза.
Он уже знал, что со мной что-то не так.
Не мог знать правду. Не должен был. Но разницу видел. В словах, взгляде, движениях, решениях. Я встретила его внимание спокойно, хотя под корсетом стало тесно от страха.
— Иногда болезнь заканчивает то, что давно следовало закончить, милорд.
Арвен забрал документ, сложил его и протянул мне.
— Вы уедете завтра утром.
— Сегодня.
— Я сказал — завтра.
В его голосе впервые появилась сталь.
Я сжала бумагу.
Вот он. Настоящий лорд Рейс. Мужчина, которому уступали ещё до того, как он повышал голос. Опасный не потому, что грубый. Опасный потому, что привык получать нужный результат.
— Я прошу разрешить мне уехать сегодня, — произнесла я мягче. — Разговор уже состоялся. Если я останусь до утра, замок будет обсуждать, передумала ли я. Мне бы не хотелось давать повод для лишних слухов.
Он медлил.
Я видела, как он считает. Не мои чувства — последствия. Скандал среди слуг. Возможные письма от моего рода. Реакцию двора. Собственное удобство.
— До заката, — сказал он. — Экипаж будет готов.
— Благодарю.
— Не благодарите раньше времени. Свобода снаружи выглядит иначе, чем из окна спальни.
— Я это учту.
Он поднялся. Разговор был окончен.
Я сделала реверанс. Не низкий. Ровный, официальный. Когда повернулась к двери, голос Арвена остановил меня у самого порога.
— Элира.
Я обернулась.
Он стоял за столом, опираясь пальцами о полированное дерево. Красивый, холодный, недоступный. Муж, которого прежняя хозяйка моего тела ждала ночами. Дракон, которого я собиралась оставить в прошлом сразу после того, как выйду за ворота.
— Если это игра, — сказал он тихо, — не затягивайте. Я не люблю, когда меня вынуждают участвовать в чужих спектаклях.
Я посмотрела на него и впервые за всё утро позволила себе сказать правду без украшений:
— Это не игра, милорд. Я просто ухожу.
Он ничего не ответил.
А я вышла.
До своей комнаты я дошла спокойно. По крайней мере, со стороны это выглядело так. Внутри меня трясло. Запоздало, мелко, противно. Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и только тогда позволила себе сделать глубокий вдох.
Комната леди Элиры была светлой и красивой. Слишком красивой для места, где человек был несчастен. Белые шторы, вышитое покрывало, туалетный столик с серебряными щётками, фарфоровые флаконы, шкатулки, кружевные платки, книги с золотыми корешками. Всё безупречно. Всё чужое.
У окна стояла Мара — моя служанка. Невысокая девушка с тёмными глазами и туго заплетённой косой. Она ждала меня, сминая передник.
— Миледи? — спросила она осторожно.
Я протянула ей документ.
— Собираем вещи. Я уезжаю сегодня.
Мара прочитала первые строки, побледнела, потом подняла на меня глаза.
— Лорд разрешил?
— Да.
— А ваш отец?
— Я еду не к отцу.