Страница 26 из 65
Глава 11
— Дитя, открывай. Совет уже знает, кто ты. А я знаю, как вернуть зрение твоему дракону.
Я смотрела на дверь и не двигалась.
После этой ночи любой голос снаружи мог быть ловушкой. Даже голос старого жреца, который год назад дал мне крышу, работу и печать молчания. Особенно его голос. Потому что серые уже знали слишком много: про осколок, про связь, про мою душу. Значит, кто-то говорил. Кто-то подсказывал. Кто-то открывал двери до того, как мы успевали к ним подойти.
Тирн стоял у входа с мечом. Мара у очага держала кочергу обеими руками, как оружие. Лицо у неё было серое от усталости, на щеке темнел синяк, волосы выбились из косы. Арвен сидел на лавке у стены, слепой, раненый, с повязкой на груди и таким выражением лица, что любому другому человеку захотелось бы отойти подальше.
— Один? — спросил он.
Голос его был ровный.
За дверью старик ответил сразу:
— Один. Без печатей Совета, без серых, без желания умереть на пороге.
— Как ты нас нашёл?
— По девочке. Мара вчера брала у меня сон-траву с примесью лунника. След держится на сумке, если знать, что искать.
Мара побледнела и опустила взгляд на сумку.
Я положила руку ей на плечо.
— Ты не виновата.
Арвен повернул голову на мой голос.
— Открыть. Тирн, клинок у горла. Если в комнате дрогнет чужая магия — режь.
Отец Самуил вошёл спокойно, будто его встречали не мечом, а чашкой отвара. Мокрый плащ висел на худых плечах, седые волосы прилипли ко лбу, в руках — кожаный свёрток и маленький фонарь с синим огнём. Он посмотрел сначала на меня, потом на Арвена, задержался на повязке и слепых глазах.
— Глупый дракон, — сказал он.
Тирн дёрнулся.
Арвен даже бровью не повёл.
— Позже прочтёшь мне проповедь, жрец. Сейчас — зрение.
— Зрение можно вернуть. Полностью — если яд не добрался до зрительного нерва. Частично — если добрался. На время — уже сейчас.
Я сделала шаг ближе.
— Каким способом?
Самуил посмотрел на моё запястье. Серебряная метка под рукавом пульсировала, печать молчания рассыпалась в ту ночь окончательно. Теперь скрывать было нечем. Даже ткань не спасала: свет просачивался сквозь манжету мягким, холодным блеском.
— Через истинную связь.
Я сразу покачала головой.
— Нет.
Арвен повернул лицо ко мне.
— Ты даже не услышала условия.
— Слово “истинная” в условиях уже достаточно.
Самуил поставил фонарь на лавку. Синий огонь дрогнул, осветив стены старого карьерного дома: сырой камень, солому в углу, наши мокрые плащи, пятна крови на полу. Всё вокруг выглядело бедно и временно. Как укрытие людей, которым нельзя задерживаться.
— Он ослеп из-за кровавой завесы, — сказал жрец. — Такие заклинания берут плату чувствами. Зрение ушло в разрыв между его кровью и внешним миром. Истинная может стать мостом. На время ты будешь его глазами.
Я почувствовала, как внутри всё сжалось.
— Что это значит для меня?
— Он увидит то, на что смотришь ты. Только глазами. Мысли останутся твоими, если ты удержишь границу.
— Если не удержу?
— Увидит больше. Воспоминания. Страхи. То, что сильнее спрячешь.
Арвен молчал.
Очень удобно молчал.
Я повернулась к нему.
— Вам есть что сказать?
— Да. Я не полезу в твою голову.
— Вы так уверены в своей сдержанности?
— Нет. Поэтому скажу точнее: если полезу, ты узнаешь первой.
— Это должно меня успокоить?
— Это честно.
С честностью у него была странная манера. Он не делал её мягкой. Просто клал на стол, как нож: вот, бери, режься или пользуйся.
Я отошла к окну. Стекло в раме было мутным, по нему ползли тонкие капли. Снаружи каменоломни лежали серыми уступами, дальше тянулась мокрая трава и дорога, по которой в любой момент могли появиться патрули Совета.
Мы не успеем далеко уйти со слепым и раненым драконом.
А в замок без его зрения идти самоубийственно. Арвен опасен даже сейчас, но опасность без глаз превращается в силу, которую приходится вести за руку. Его люди могут колебаться. Предатели — ударят сразу. Дорена, Калиста, Совет, серые… у каждого будет преимущество.
— На сколько времени? — спросила я, не оборачиваясь.
Самуил ответил:
— До трёх часов за раз. Потом связь начнёт тянуть силы из тебя.
— Боль?
— Да.
— Опасность для метки?
— Метка уже открыта. Опасность в другом: чем чаще будешь делиться зрением, тем сложнее будет закрыть между вами остальные чувства.
Я медленно повернулась.
Арвен сидел неподвижно. Лицо спокойное, голова чуть наклонена, будто он слушал не только нас, но и дом, дорогу, камни под фундаментом. Слепота не сделала его слабым. Она сделала его внимательнее.
— Мне нужно решение, Лина, — сказал он.
Тихо. Без приказа.
Это тоже было давлением. Только другим. Он уже понял, что приказом меня не взять. Теперь предлагал выбор, где каждый выход плох.
— Условия, — сказала я.
Он кивнул.
— Говори.
— Ритуал проводит отец Самуил. Мара остаётся рядом. Тирн у двери. Если вы увидите то, на что я не давала согласия, ритуал остановят.
— Принято.
— Вы не используете зрение, чтобы искать мои воспоминания.
— Принято.
— И если я скажу “достаточно”, вы не спорите.
Пауза длилась дольше.
— Арвен.
— Принято, — произнёс он.
Самуил достал из свёртка тонкую серебряную пластину, чашку с солью, маленький нож и красную нить. Потом посмотрел на меня внимательнее.
— Нужна капля твоей крови.
Я сжала пальцы.
Кровь. Опять кровь. В этом мире всё важное почему-то требовало вскрыть кожу.
— Где?
— Палец. Смешаем с его кровью на пластине. Метка сама найдёт путь.
Арвен протянул руку.
— Мою бери из раны. Хватит.
— Я не собирался резать тебя ещё раз, — сухо сказал Самуил. — У тебя и так вид человека, которого тащили через половину империи за плохие решения.
— Меня тащили за хорошие решения с плохими последствиями.
— Это любимое оправдание драконов.
Я впервые за день едва улыбнулась. Очень слабо. Но Арвен услышал.
— Ты улыбаешься? — спросил он.
— Вам показалось.
— Я слепой, не глухой.
В комнате на миг стало теплее. Мара тихо выдохнула, будто ей тоже нужен был этот маленький кусок нормальности.
Ритуал начался на лавке у очага.