Страница 22 из 65
Глава 9
Под складом оказался старый дренажный тоннель.
Низкий, тесный, пахнущий мокрым камнем, ржавчиной и тиной. Вода бежала узкой полосой вдоль стены, где-то в глубине капало с размеренной настойчивостью. Мара шла впереди с маленьким магическим светильником, который дрожал у неё в руке. Тирн поддерживал Арвена с правой стороны, я — с левой.
После слов Калисты темнота стала плотнее.
Чью кровь он дал вашему отцу.
Я повторяла фразу про себя, хотя хотела забыть её сразу. В таких словах опасно всё: смысл, время, тон. Калиста могла соврать. Она умела выбирать ядовитые фразы, чтобы разрезать доверие до того, как оно успело появиться.
Но Арвен промолчал.
Мужчины, которым нечего скрывать, реагируют иначе.
— Говорите, — сказала я.
Мой голос отразился от каменных стен.
Арвен шёл тяжело. Каждые несколько шагов его дыхание сбивалось, и я чувствовала, как под пальцами напрягаются мышцы. Кровь уже пропитала новую повязку. Ему нужна была постель, чистая вода, свет, время и хотя бы один пациент, который слушается. Вместо этого мы шли по подземелью, а над нами любовница-заговорщица собиралась закрыть город.
— Не сейчас, — ответил он.
— Сейчас.
— Если я начну объяснять, мы потеряем темп.
— Тогда коротко. Вы давали моему отцу кровь?
Он резко остановился.
Тирн тоже. Мара впереди обернулась.
Арвен повернул ко мне лицо. В тусклом свете оно казалось вырезанным из камня, только глаза жили — холодные, уставшие, внимательные.
— Не твоему, — сказал он. — Отцу Элиры.
Я заставила себя вдохнуть.
— Давали?
— Да.
Мара побледнела.
Тирн тихо выругался.
Я убрала руку от его локтя. Он качнулся, но удержался. В этом жесте было больше, чем в крике. Я не оттолкнула его. Просто перестала быть опорой на одну секунду.
Арвен это понял.
— Лина.
— Зачем?
— Родовой договор требовал подтверждения крови перед Советом. Саан спорили по границе источника. Старик Саан запросил каплю крови главы рода для закрепления печати. Обычный порядок.
— За неделю до горячки.
— Да.
— И вы не проверили, для чего её используют?
Его лицо стало жёстче.
— Проверил бы, если бы видел угрозу.
— А вы не видели.
— Элира не была моей истинной. Её род был слаб, зависим и жаден. Я считал их неприятными, но безопасными.
— Удобная ошибка.
Он принял удар молча.
Тирн вмешался впервые:
— Миледи, кровь главы рода для договоров дают под надзором нотариуса Совета. Это действительно обычная процедура.
— Обычная процедура привела меня в чужое тело.
Тирн опустил взгляд.
Арвен сказал:
— Да.
Одно слово. Снова. Он не стал прятаться за законом. И от этого злиться было сложнее, но больнее.
Я снова подставила ему плечо.
— Идём. Умирать в тоннеле вы не будете. Мне ещё нужно злиться на вас в более удобном месте.
Он посмотрел на меня сверху вниз. В глазах мелькнула тень.
— Справедливо.
Мы пошли дальше.
Тоннель вывел нас к железной решётке у канала. Тирн вскрыл замок кинжалом, и мы выбрались под мостом. Ночь уже светлела. Дождь превратился в мелкую холодную морось. Над крышами Лиорна висело серое предутреннее небо. Город затих перед рассветом, но эта тишина обманывала: где-то били колокола, у северных ворот кричали команды, а над центром поднималась красная дымка.
Калиста сказала правду. Город закрывали.
— Куда теперь? — спросила Мара.
Арвен опёрся о камень моста. На миг глаза у него закрылись. Я шагнула ближе, проверила пульс на шее. Быстрый, неровный. Жар усиливался.
— Ему нужен покой.
— Мне нужен дракон, — сказал он, не открывая глаз.
— Вам нужен разум.
— Разум говорит то же. Если я смогу обратиться, мы уйдём через стену.
Я посмотрела на его рану.
— Обратитесь — разорвёте сердце.
— Если останемся, его заберут.
— Значит, третий вариант.
Он открыл глаза.
— Слушаю.
И вот это внезапно остановило мои мысли. Он действительно слушал. Не изображал уступку, не ждал, чтобы потом продавить своё. Взгляд был тяжёлый, но открытый для плана.
Я огляделась. Канал уходил к южным шлюзам. За ними — поля, потом старые каменоломни. В Лиорне я прожила год. Я знала, где бедные кварталы, где солдаты пьют после службы, где местные дети лазают через щели в стене, чтобы таскать яблоки из монастырского сада.
— Южная сточная арка, — сказала я. — У кожевенных мастерских. Там решётка сгнила снизу. Через неё проходят дети. Взрослый мужчина не пролезет.
Тирн посмотрел на Арвена.
— Лорд в таком состоянии тем более.
— Зато там возят бочки с известью для кожевников. Утром. Телеги выходят за город по служебным воротам, их проверяют плохо, потому что запах отвратительный.
Арвен смотрел внимательно.
— Ты предлагаешь спрятать меня в бочке?
— Я предлагаю спрятать всех нас среди бочек. Вас — под мешками с негашёной известью, но так, чтобы пыль не попала в рану. Тирн договорится с возчиком. Я заплачу.
Мара подняла брови.
— Возчик Гронн. Он у вас лечил дочь. Денег не возьмёт, если узнает, что это вы.
— Тогда тем более.
Арвен молчал.
Я ждала возражений. Про достоинство дракона, опасность, грязь, потерю контроля. Но он сказал только:
— Дорога до кожевников?
— Двадцать минут пешком. Если вам хватит сил.
— Хватит.
— Вы говорите это слишком часто.
— Потому что ещё жив.
— Это не медицинский показатель.
Тирн кашлянул в кулак. Мара отвернулась, пряча улыбку, и это маленькое человеческое движение среди крови и бегства вдруг вернуло мне равновесие.
Мы пошли вдоль канала.
До кожевенных мастерских добрались, когда небо стало светлым. В квартале пахло так, что даже серые плащи могли бы передумать нас искать. Кислая кожа, известь, мокрая шерсть, дым, помои. Я старалась дышать ртом. Арвен шёл молча, но на скуле у него дёргалась мышца.
Гронн оказался на месте: огромный, рыжебородый, в кожаном фартуке, с глазами человека, который давно перестал удивляться чужим несчастьям. Но меня он узнал сразу.
— Госпожа Элира?
— Мне нужна помощь. Срочно. И без вопросов, которые потом могут стоить вам жизни.
Он посмотрел за мою спину: на Тирна с мечом, на Мару с сумкой, на высокого мужчину в окровавленной одежде. Узнал ли Арвена? Конечно. Жетон рода, лицо с монет, слухи, драконья кровь — такое не спрячешь под грязным плащом.
Гронн медленно снял фартук.