Страница 10 из 65
Глава 4
До Лиорна мы добрались на третьи сутки.
После нападения Тирн уже не спорил. Он разбудил трактирщика, сменил лошадей, перевязал Маре щёку и вывел нас через чёрный ход, пока остальные постояльцы шептались у лестницы. Второго всадника нашли у конюшни без сознания, с рассечённой бровью. Живого. Это было важной мелочью: нападавшие пришли за мной, убивать всех подряд им было не нужно.
Убийцы экономят силы, когда уверены в цели.
Эта мысль держалась в голове всю дорогу.
Мы ехали без долгих остановок. Тирн выбирал боковые пути, ночевали в сторожевых домиках, один раз — в заброшенной часовне у реки. Мара молчала больше обычного. Синяк на её щеке наливался тёмным, и каждый раз, глядя на него, я вспоминала удар.
— Прости, — сказала я ей на второй день, когда мы меняли повязку.
Она нахмурилась.
— За что?
— Ты пострадала из-за меня.
— Я пострадала из-за людей с ножами, миледи. Разница есть.
Я слабо улыбнулась. Мара умела быть прямой так, что становилось легче дышать.
Тирн держался настороженно. Он видел моё запястье в ту ночь, но не задавал вопросов при Маре. Лишь однажды, когда мы остановились у ручья и Мара отошла набрать воды, он подошёл ближе.
— Лорд должен знать.
Я застегнула манжету плотнее.
— Что именно?
— На вас проявляется драконья метка.
— На мне ожог от неизвестной магии.
— Я служу роду Рейс двадцать лет, миледи. Ожоги от неизвестной магии не светятся в такт драконьей крови главы рода.
Я подняла на него глаза.
Тирн не выглядел злым. Уставший, собранный, слишком честный для человека, которому я хотела соврать.
— Если вы сообщите лорду, — сказала я, — меня вернут в замок.
— Если я не сообщу, а с вами что-то случится, меня повесят на воротах.
— Тогда у вас сложный выбор.
Он усмехнулся коротко.
— Вы стали жестче после болезни.
Эта фраза преследовала меня со дня ухода. Все замечали. Каждый по-своему.
— Нет, капитан. Я просто начала отвечать.
Он посмотрел в сторону дороги.
— В Лиорне я передам вас храму. После этого мои обязанности закончены.
— Благодарю.
— Не благодарите. Я всё равно отправлю письмо лорду.
Я хотела возразить, но он поднял руку.
— Без подробностей. Напишу, что на трактир было нападение, вы живы и настаиваете на отдельном проживании. Про метку — нет. Пока нет.
— Почему?
Тирн посмотрел на меня тяжело.
— Потому что мой лорд умен. Если я напишу слово “метка”, он окажется здесь быстрее любого гонца. А вы сейчас смотрите так, как люди смотрят на дверь камеры.
Он отошёл, оставив меня у ручья с холодными руками и странной благодарностью, которую я не знала, куда деть.
Лиорн оказался городом с низкими стенами, глиняными крышами и запахом дыма. Ворота были деревянные, усиленные железом. Над ними висел выцветший флаг империи, рядом — знак гарнизона: меч на зелёном поле. У стен толпились телеги. Купцы спорили со стражей, женщины несли корзины, мальчишки гоняли тощую собаку.
После замка Рейс город казался грубым, тесным, живым.
И это мне понравилось.
Нас пропустили по жетону. Стражник увидел герб дракона, сразу вытянулся и перестал задавать вопросы. Хорошо. Значит, жетон мог открыть двери. Плохо. Значит, он же мог указать путь тем, кто будет искать меня.
Храм Огня стоял на холме. Маленький, из светлого камня, с красной черепицей и круглым окном над входом. Внутри пахло воском, травами и тёплой золой. Отец Самуил оказался сухим стариком с ясными глазами и руками лекаря. Он долго смотрел на мою манжету, хотя я ещё ничего не сказала.
— Покажите, дитя.
Я не любила, когда меня называли дитя. Но в его голосе было столько усталой доброты, что я промолчала и расстегнула рукав.
Серебряная линия за эти дни поднялась выше запястья. Она стала похожа на тонкую ветвь, уходящую под кожу к локтю. При свете храмовых огней она мерцала синим.
Отец Самуил перекрестил воздух знаком пламени.
— Кто коснулся вас кровью?
— Лорд Арвен Рейс.
— Раненым?
— Порезал палец. Кровь попала на перчатку.
Старик нахмурился.
— Через ткань… Значит, связь ждала. Сильная.
— Можете скрыть её?
Он посмотрел на меня внимательно.
— От кого?
Хороший вопрос.
От Арвена. От Совета. От тех, кто выбрал сосуд. От мира, который решил, что моя душа — подходящая деталь в чужом устройстве.
— От всех.
Старик вздохнул.
— На время. Печать молчания приглушит зов, но не снимет связь. Если дракон прольёт кровь рядом с вами снова, метка откроется. Если вы коснётесь его раны голой рукой — откроется. Если он окажется при смерти, связь может сама потянуть вас к нему.
— Я могу отказаться?
Отец Самуил молчал дольше, чем мне хотелось.
— От мужчины — да. От брака — да. От Совета можно бежать. От закона души… его можно сдерживать, пока хватает сил.
Ответ был честным. Потому горьким.
— Ставьте печать.
Ритуал занял меньше получаса. Я сидела на деревянной скамье у алтаря, Мара стояла у двери, Тирн — снаружи. Отец Самуил рисовал вокруг моей руки круги тёплым пеплом и шептал слова на языке, который тело Элиры понимало обрывками. Огонь в чаше горел белым. В какой-то момент метка вспыхнула ярче, и я почувствовала резкий толчок в груди.
Арвен.
Далеко. Раздражение. Поиск. Холодное внимание, которое шло по невидимой нити.
Я стиснула зубы.
— Тише, — сказал старик. — Не зовите в ответ.
— Я не зову.
— Душа зовёт раньше разума.
Мне захотелось резко ответить, но я удержалась. Старик не был моим врагом. И он говорил правду.
Печать легла на кожу тонкой серой тенью. Серебряная линия померкла, спряталась, словно ушла глубже. Жар стих.
Я впервые за три дня перестала чувствовать чужой огонь внутри.
— Спасибо, — сказала я.
Отец Самуил протянул мне чашку с горьким отваром.
— Пейте. Силы вернутся к вечеру. А затем решайте, куда идти.
— Я хотела остаться в Лиорне.
— Здесь часто нужны целители.
Я подняла глаза.
— Я могу учиться?
Старик посмотрел на меня так, словно уже ждал этого вопроса.
— У тела леди Саан есть дар. Слабый, запечатанный, но живой. После прихода вашей души он проснулся.
Я замерла с чашкой в руках.
— Вы знаете?