Страница 20 из 73
Глава 7
Лежбище мне организовали такое, что его сочла бы приемлемым и принцесса на горошине. Четыре часа, что я сам себе отвел, пролетели как миг. Закрыл глаза, открыл — и уже поджидают меня на выскобленном добела столе крынка молока, румяный каравай и миска дымящейся каши с озерком топленого масла посредине. Умяв все это, я поблагодарил хозяев, и спустя еще час достиг деревни, в которой швах. Там именно он и был. Правда, селян шакалы расхитили еще не всех. Зато несколько ночей назад устроили крупный набег, вырезали лошадей до единой, и волов, какие имелись. Из-за чего и задержались мужики с переездом к своим боевитым соседям.
— Хошь курей в телеги впрягай! — жаловались потерпевшие. — А хошь — уток с гусями…
— Сами впрягайтесь, — не стал сочувствовать я несчастным. — Или совсем бросайте пожитки. Вам что дороже — домашняя рухлядь или жизни? Рядом защищенное место, где вас приютить согласились, — помолитесь на дорожку и сваливайте туда немедля.
— Да избежим ли смерти и там?
— Не знаю. Но здесь точно не избежите. А если так, о чем думать?
Как выяснилось, только хорошего пинка крестьянам и не хватало. Когда несчастья сыплются одно за другим, немногие способны вынести это без растерянности. Стоит ей поддаться — она переходит в беспомощность. Та — в уныние и отчаяние, когда кажется, что все пропало и нет смысла что-то предпринимать. Это бывает заразно. И требуется некто решительный, способный привести людей в чувство. Исход начался прямо при мне, хотя провел я в деревне всего минут пятнадцать. Поломанный частокол осмотрел да разгромленные опустевшие хлева. Повреждения наглядно демонстрировали силу шакалов, когда они действуют сообща. А на что способны поодиночке, я уже знал.
Впереди, как мне сообщили, находилась еще одна деревня. Последняя перед необитаемым краем каменистых холмов и долин, где и до падения обломков Небесного Камня никто земли не пахал и скотины не пас. В форпост здешней цивилизации я входил во второй половине дня, и уж точно без расчета обнаружить живых. Конечно, и не обнаружил. А только избы с выломанными дверями.
Монстры здесь вволю порезвились. И хорошо пополнили свои ряды. Благодаря постоянным беседам с местными, я имел общее представление о населенности прилегающей к холмам территории. Сам успел увидеть немало, и попробовал прикинуть, сколько шакалов на текущий момент может быть всего. На их совести, наверно, еще две или три полностью опустевшие деревни от двадцати до ста дворов. И впятеро больше опустевших частично. Минус беженцы, которые съезжали как раз дворами. Минус погибшие в схватках. И тогда… Крестьянские семьи здесь в среднем душ по десять. Если артефакт превращает в чудовищ всех похищенных, включая детей, то в его армии сейчас не менее двух тысяч единиц живой силы. Если из маленьких детей монстры тоже получаются маленькие, и им требуется подрасти…
На этом месте я снял с пояса флягу, глотнул вина и прекратил подсчеты. Если, если, если!.. Слишком приблизительными цифрами я располагаю. Слишком много вольных допущений приходится делать. И какая разница, два килобайта шакалов окажется против меня или только один? Что так, что этак — все равно дофига. Может и три оказаться — с такой-то статистикой! Конечно, противники по уровням невысоки. Примерно соответствуют крестьянам или слегка превосходят их… Нет, это опять предположения. На деревни нападали именно такие, — но это не значит, что они такие все. Самые прокачавшиеся могли не участвовать в дальнейших нападениях, а оставаться возле артефакта, охраняя его. И совершать вылазки в густонаселенные земли, в которых я пока не побывал. То есть продолжать прокачиваться, и уже не на крестьянах.
Я еще раз прошел по деревне, выбирая место для ночного боя с шакалами. Абсолютно не сомневался, что они нападут. Возможно, не всем скопом, но очень и очень внушительной стаей. Чтобы, как и сказал староста-ветеран, наверняка со мною разделаться. А мне надо разделаться с ними: чем больше тварей я убью здесь, тем меньше их будет у артефакта, когда до него доберусь.
Самым лучшим для обороны оказался дом зажиточного крестьянина, выполнявшего также функции сельского священника. Потому-то мужик и зажиточным был: отправление даже немногих скромных обрядов приносило ему дополнительный доход. К дому примыкал крытый двор, объединявший все хозяйственные строения и имевший два выхода: в огород и на открытое пространство перед храмом в честь какого-то бога плодородия Благословенных долин. То есть на типичную деревенскую площадь, которая используется по назначению только по праздникам да в дни общих собраний, а в остальное время служит для выпаса овец наряду с улицами. Овцы с козами жрут практически все, что растет и вырабатывает хлорофилл, успешно заменяя крестьянам газонокосилки. Причем жрут сразу, едва зелень поднялась на несколько сантиметров над уровнем земли. Оставляя лишь мелкую травку-муравку, которую выщипать не могут.
Разыскав плотницкий инструмент, я как сумел отремонтировал дверь в доме покойного священника. Дополнительно усилил ее, набив с обеих сторон досок. Пропилил бойницы во всех ставнях, а сами ставни не только закрыл, но и заколотил наглухо. В крытом дворе развесил собранные по деревне сети, так хорошо зарекомендовавшие себя в борьбе крестьян с шакалами. Выход в огород забаррикадировал, а выход на площадь подготовил к тому, с намерением закрыть его вечером. И битых два часа бегал по своей цитадели то с мечом, то с дубиной, имитируя бой с монстрами. Чтобы ночью именно их рубить и крушить, а не стены. Или — тьфу-тьфу! — кровельные опоры двора. А уж расположение сетей совершенно необходимо знать наизусть. Я любую из них порву, если запутаюсь, — и довольно-таки легко. Но пока рву, могут и меня порвать.
Завершив тренировку, я тщательно осмотрел укрепление, выискивая слабые места, которые следует усилить заклами. Прикинул расход маны на это удовольствие. Дороговато выйдет — однако собственная шкура дороже… Ну, вроде все?
Нет, не все.
Самое слабое место дома священника вот какое: он деревянный. А что если шакалы способны пользоваться огнем?
По идее, не должны. Даже чуть-чуть. Но вдруг? Например, в ритуальных целях? Если да, они после первой же неудачной атаки устроят молебен во славу темных сил и меня подпалят. В пожаре я не сгорю, однако опорного пункта лишусь. А на площади они меня уделают. Тупо численностью возьмут.