Страница 93 из 94
Трое у кареты, двое у лошадей, ещё один на крыше ближайшей пристройки, и все в тёмной одежде без знаков, но с одинаковыми короткими лентами на запястьях, тускло поблёскивающими в дыму.
Дион шагнул первым. И вот теперь я увидела, почему его боялись.
Не потому что он громкий. Не потому что жестокий. А потому что в нём в один миг исчезло всё лишнее.
Мужчина, который спорил со мной в карете, носил подаренный браслет и умел почти улыбаться, исчез. Остался человек, который видел поле боя там, где я видела хаос, и действовал так, будто уже знал, кто двинется следующим.
Первого нападавшего он встретил не ударом, а поворотом корпуса — коротким, точным, почти экономным. Клинок блеснул в темноте, человек вскрикнул и отшатнулся, прижимая руку. Второй попытался зайти сбоку, но Дион уже был там, будто пространство само уступало ему дорогу.
Я выбралась из кареты следом, всё ещё прижимая перчатку к лицу, и почти сразу почувствовала, как кто-то хватает меня за запястье.
Не Дион. Чужая рука. Сильная. В перчатке.
Я не подумала. Тело среагировало первым.
Балет, как выяснилось, может быть очень полезным способом выживания, если тебя в детстве научили держать равновесие там, где обычный человек уже давно бы упал лицом в пол.
Я ушла вниз, разворачиваясь не против захвата, а вместе с ним, заставляя нападавшего на долю секунды потерять опору, и со всей доступной мне любовью к собственной жизни врезала каблуком ему по подъёму стопы.
Он зашипел. Рука ослабла.
Я вырвалась и добавила локтем в живот, не слишком красиво, зато искренне.
— Вот тебе и нежная леди, — выдохнула я.
Сзади кто-то почти одобрительно сказал:
— Неплохо.
Грегор. Разумеется.
Я обернулась и увидела его с тонким клинком в руке. Не декоративным. Не случайным. У него был такой вид, будто он всю жизнь только и ждал момента показать, что дворецкий — это не мебель, просто мебель с хорошей выучкой не обязана заранее предупреждать, что умеет резать.
— Вы серьёзно? — выдохнула я. — У вас был клинок?
— У меня, миледи, есть обязанности, — сухо ответил он, отводя удар так спокойно, будто отгонял не убийцу, а особо наглую муху.
— Я начинаю уважать ваш распорядок дня!
— Сейчас не время.
— Как раз время!
Рейл, к моему искреннему удивлению, не просто не сбежал, а держал проход между каретой и стеной, бледный, с испуганными глазами, но с мечом в руке и стойкостью человека, который очень боится, но ещё сильнее боится отступить.
Один из нападавших метнул что-то в сторону Диона.
Не нож.
Маленький круглый предмет, который раскрылся в воздухе, вспыхнул тусклым синим и ударил по земле кольцом света.
Дион резко отшатнулся, но не успел выйти полностью. Световая дуга цепанула его по плечу, и он на секунду замер. Всего на секунду. Но этого хватило. Двое сразу двинулись ко мне.
Не к нему. Ко мне.
Меня собирались забрать.
Один держал в руке что-то вроде металлической ленты с мелкими звеньями, второй — тонкую пластину с выгравированным знаком, от которой по коже пошёл холод.
— Живой, — сказал первый тихо, и голос его был странно спокойным. — Приказ был живой.
Слова ударили сильнее, чем дым. Живой. Не «убрать». Не «добить».
Живой.
Дион услышал тоже.
Я поняла это по тому, как он рванулся вперёд, срываясь из синего кольца, будто сама магия была просто досадной задержкой. На его лице впервые за весь бой появилось нечто, что не имело отношения к контролю.
Страх. Быстрый. Яростный. Сразу превращённый в действие.
— Изель!
Я отступила. Один шаг. Второй. Спина почти коснулась стенки кареты.
Дым забивался в горло, глаза слезились, голова шла кругом, а нападавший с лентой двигался слишком уверенно, будто уже видел, как именно всё закончится.
Я подняла руку, чтобы оттолкнуть его, но он был быстрее. Звенья обвились вокруг моего запястья.
Холод. Резкий. Не металлический даже. Как будто что-то чужое попыталось вцепиться не в кожу, а глубже. Внутрь.
Я не закричала. Не потому что была храброй. Потому что дыхание просто пропало.
Мир резко сузился до его руки, до серого дыма, до звука собственного сердца, до Диона, который всё ещё был слишком далеко, до Грегора, отброшенного ударом к карете, до Рейла, который пытался подняться после удара в плечо.
И до тела. Моего тела. Не чужого. Моего.
Вот это пришло неожиданно. Не мыслью даже. Ощущением. Ноги помнили пол. Спина помнила линию. Плечи — разворот. Руки — воздух.
Я не думала о танце, не пыталась вызвать магию. Не искала внутри загадочную силу, про которую мы с Морром всё время говорили, откладывая на потом, потому что то расследование, то люди, то Дион с лицом личной катастрофы.
Я просто не захотела, чтобы меня держали.
И развернулась. Так, как разворачивалась тысячи раз. От бедра. Через корпус. С вытянутой рукой. С резким, почти невозможным ощущением, что пространство вокруг не мешает движению, а вдруг продолжает его.
Воздух стал плотным. На долю секунды всё вокруг замерло.
Дым. Люди. Свет. Даже звук.
А потом из меня будто вышел удар. Не огонь. Не молния. Не красивая волна, как в дешёвых легендах, где магия всегда почему-то любит драматично светиться.
Это было похоже на то, как если бы мир сам резко вспомнил, что у него есть форма, и оттолкнул всё лишнее.
Нападавших отбросило. Одного — в стену. Второго — на землю. Синее кольцо вокруг Диона треснуло, разлетелось искрами и погасло.
Карета качнулась. Лошади взвились. Дым рванул вверх, словно его выбили из переулка невидимой ладонью.
А я осталась стоять посреди этого, с поднятой рукой, с ледяной лентой, сорванной с запястья и теперь валяющейся на камнях у ног, и не могла вдохнуть.
Несколько секунд никто не двигался. Даже нападавшие.
Потом один из них, тот самый, что говорил «живой», поднял голову и посмотрел на меня.
Не испуганно. Нет. Потрясённо. Почти… узнающе.
— Это она, — прошептал он.
Дион шагнул к нему, и, возможно, убил бы на месте, если бы тот не успел бросить под ноги маленькую чёрную сферу. Она лопнула бесшумно, выпуская короткую вспышку темноты, не дыма даже, а густой, живой тени.
Когда она рассеялась, часть нападавших уже отступала. Не бежала в панике. Отходила по заранее продуманным точкам. Как люди, чей план сорвался, но не рухнул.