Страница 73 из 94
Тишина в кабинете стала совершенно особенной. Той, в которой даже пыль, кажется, перестаёт двигаться.
Грегор посмотрел на меня. Потом на Морра. Потом на Диона. Потом снова на меня.
И в этот короткий круг взглядов было вложено всё, что воспитанный человек не скажет вслух, даже если ему очень хочется.
— Простите? — уточнил он.
— Подержите. Кота, — повторила я, уже с явным наслаждением. — Он же идёт с нами. Нельзя, чтобы он утомился до выхода.
Я потрясён глубиной твоей заботы, протянул Морр.
Заткнись и иди сюда.
Он спрыгнул с подоконника, подошёл ко мне с видом мученика, которого тащат в нечто унизительное, но в глубине души это почему-то радует, и, не дожидаясь продолжения, совершенно самостоятельно и нагло перескочил на руки Грегора.
Грегор поймал его на чистом рефлексе. И вот тут я чуть не умерла от счастья.
Потому что Морр устроился мгновенно. Основательно. С той особенно невыносимой кошачьей уверенностью, с какой существа вроде него занимают пространство, принадлежавшее до этого чужой достоинству.
Он обвил хвостом запястье Грегора, улёгся поперёк его рук и поднял на меня взгляд, в котором было написано так много торжества, что я едва не зааплодировала.
Я победил, сказал он мысленно.
Грегор стоял, держа кота, и выглядел как человек, которого жизнь довела до точки, где абсурд уже не вызывает протеста, только сухую внутреннюю запись: это тоже почему-то теперь часть моей работы.
Дион провёл ладонью по лицу. Очень медленно.
— Я ещё могу передумать, — сказал он.
— Не можешь, — ответила я. — Это слишком красиво, чтобы не случиться.
Он посмотрел на Грегора. На Морра. На меня.
Потом, очевидно, решил, что сопротивление только ухудшит ситуацию.
— Через четверть часа во дворе, — сказал он. — И, Изель…
— Да?
— Без сюрпризов.
Я улыбнулась так невинно, что сама бы себе не поверила.
— Никаких обещаний.
Сборы заняли ровно столько, сколько требовалось, чтобы не выглядеть как женщина, внезапно решившая выскочить в город в поисках приключений, и в то же время не превращать поход в мастерские в ещё один придворный выход.
Нора помогла мне выбрать тёмно-синее платье попроще, с удобным кроем и без лишней отделки, поверх которого шёл лёгкий плащ. Волосы я велела убрать максимально просто. Не потому, что не хотелось выглядеть красиво — это желание вообще не покидало меня с момента попадания в тело Изель, слишком уж соблазнительно было пользоваться лицом, которое умеет останавливать чужие взгляды, — а потому, что в городе мне не хотелось ощущать себя фарфоровой фигуркой, которую везут под охраной.
Когда я спустилась во двор, Дион уже ждал.
Разумеется.
Собранный, тёмный, слишком красивый для человека, который с утра успел поспорить со мной, согласиться со мной, обозлиться на меня и всё равно прийти в ту точку, которую я озвучила первой.
Рядом стоял Грегор. С Морром на руках.
Нет, я никогда не перестану наслаждаться этой картиной.
Грегор при этом выглядел не униженным, не возмущённым, а просто человеком, который решил не тратить остатки души на борьбу с реальностью и теперь держит чёрного кота с тем же достоинством, с каким держал бы королевскую регалию, если бы та вдруг отрастила хвост и начала комментировать всех присутствующих.
— Вы великолепны, — искренне сказала я.
— Миледи, — очень сухо ответил он.
Морр лениво моргнул.
Он меня уже принял. Я чувствую.
Ты чувствуешь собственное самодовольство.
И это тоже.
Дион посмотрел на меня чуть дольше, чем требовалось. Снова.
В последнее время я уже почти привыкла к тому, как его взгляд задерживается, словно он всё ещё не может до конца решить, что именно видит, и от этого злится ещё сильнее.
— Ты готова? — спросил он.
— Нет, — честно ответила я. — Но это ведь никогда никого не останавливало.
Он чуть качнул головой.
— Поехали.
Мы вышли не каретой, а пешком. И я почти сразу поняла почему.
В городе карета привлекала бы слишком много внимания. А так мы просто были… заметной группой. Очень заметной, потому что рядом шёл Дион, и люди действительно реагировали на него так, как я и предполагала вчера.
Они его знали.
Не в смысле «где-то видели».
Они узнавали его фигуру ещё прежде, чем лицо. Улавливали осанку, походку, тот вид опасной собранности, который не нужно объявлять вслух. Кто-то слегка кланялся. Кто-то поспешно уступал дорогу. Кто-то делал вид, что глубоко занят собственными корзинами, делами и детьми, но всё равно смотрел краем глаза.
— Они тебя боятся, — сказала я негромко, когда мы вышли на более широкую улицу, полную лавок и людей.
— Они просто знают, кто я, — ответил он.
— Знать и бояться, как показывает практика, часто идут рядом.
— В твоём случае тоже.
Я усмехнулась.
— О, я польщена. Значит, ты уже официально признаёшь за мной устрашающий потенциал?
— Ты его демонстрируешь слишком часто, чтобы это можно было игнорировать.
Улица жила своей жизнью.
Люди торговались, спорили, смеялись, звали друг друга, кто-то тащил корзины с яблоками, кто-то ругался над перевёрнутой тележкой, откуда-то тянуло дрожжевым хлебом, горячим маслом, сыростью камня и чем-то сладким, возможно, мёдом. И вся эта смесь звуков, запахов, лиц почему-то не утомляла, а собирала меня, как будто я шла не по чужому миру, а по месту, в котором уже давно перестала быть случайной ошибкой.
Я не стала долго об этом думать. Просто отметила и пошла дальше.
— Ты сегодня слишком тихая, — заметил Дион.
— Я наслаждаюсь тем, что впервые за последние дни не сижу между твоим кабинетом и угрозой быть запертой.
— Какая драматичная формулировка.
— А какая правдивая.
Позади нас Рейл и ещё один стражник держались в двух шагах, и, судя по выражению лица Рейла, он всё ещё не знал, чего больше боится — нападения неизвестных заговорщиков или того, что я внезапно остановлюсь посреди улицы и снова заставлю его танцевать.
Я, конечно, не могла не воспользоваться.
— Рейл, — сказала я через плечо.
Он вздрогнул так заметно, что я чуть не закашлялась от сдерживаемого смеха.
— Да, госпожа?
— Расслабьтесь. Вы выглядите так, будто охраняете не меня, а собственную честь.
— Я стараюсь быть внимательным.
— Вы стараетесь выглядеть как человек, которого сейчас удар хватит. Это разные вещи.