Страница 9 из 12
Слева сидит Эбигейл Ли, директор программы. Номинально она – по крайней мере, согласно какой-то корпоративной схеме – является непосредственным руководителем Бет. Конечно, Ли спускалась в лабораторию несколько раз, но, судя по всему, не имеет ни малейшего представления о том, как функционирует их машина (или любая другая, если уж на то пошло). Директор никогда не проявляла интереса к их работе и ни о чем не расспрашивала ни Бет, ни Колсона, когда тот был жив. Бет считает, что они с Ли довольно близки по возрасту и радикально различны во всем остальном. Тем не менее директор всегда рядом – и на ежегодных проверках, и вообще, – а ее подпись чудесным образом появляется на всех финансовых запросах, удовлетворение которых необходимо для повседневных нужд лаборатории. Бет видит в Ли скорее няню, чем начальника, и искренне благодарна ей за глобальное невмешательство.
Эбигейл осторожно, будто к чашке со слишком, как она опасается, горячим чаем, тянется к установленному перед ней микрофону. Однако голос ее звучит ровно, громко и отчетливо. Идеально для записи.
– Доктор Дарлоу, вы готовы начать сеанс ответов на дополнительные вопросы, соответствующий дате путешествия – семнадцатое марта две тысячи сорок четвертого года?
Бет кивает:
– Готова.
На мгновение воцаряется тишина, затем программный директор нажимает несколько клавиш на скрытом от глаз Бет пульте. Зал наполняется тихим звуком статических помех – это оживают динамики, скрытые в стенах, обшитых темными панелями. Комнату наполняет звучный мужской голос, доносящийся будто отовсюду и в то же время ниоткуда.
– Пожалуйста, назовите свое имя и сегодняшнюю дату.
Бет прочищает горло, стараясь говорить четко.
– Бет Дарлоу. Восемнадцатое марта две тысячи сорок четвертого года.
– Кто является президентом Соединенных Штатов?
– Джеймс Уитмор.
– Опишите свое семейное положение.
На долю секунды слова застревают у Бет в горле, затем она тихо вздыхает и отвечает, не опуская глаз:
– Вдова.
– Одним словом опишите свое детство.
Изначально этот вопрос ставил Бет в тупик. Тогда, давно, она совершила ошибку, посчитав, что цель сеанса – что-то вроде экзамена или исследование ее жизни, а не сбор научных данных. А в исследовании важнее всего последовательность, логичность. Когда вопросы вытекают один из другого, дать ответ легче легкого…
А вообще стоит придерживаться правды.
– Счастливое.
– Назовите двух ближайших родственников.
Еще одна загадка. Бет так до конца и не поняла, зачем люди, призванные проверить ее психическое состояние, создали вопрос, в котором так много переменных. Колсон выдвигал идею, что опросник – это еще и краткий тест, а потому важно знать, кого Бет и он сам считают близкими людьми. На одном из сеансов Бет попыталась проверить догадку мужа, поинтересовавшись у Джонатана, что тот думает об этом. Но психотерапевт отказался отвечать. Что, по ее мнению, само по себе означало: так и есть.
В первые годы Бет называла сначала имя мужа, а затем дяди Бретта, поскольку ее родители и сестра погибли давным-давно. И вообще, когда она впервые отправилась в путешествие, Изабеллы еще и в проекте не было.
И вот теперь смерть снова все изменила.
– Мой дядя, Бретт Хокинс. Моя дочь, Изабелла Дарлоу.
– Если бы вы могли изменить только один момент в своей жизни, что бы это был за момент?
Этот простой вопрос всегда причинял Бет боль. Теперь в ее жизни есть только один момент, который ей хотелось бы изменить, если бы позволила судьба. Если бы ей хватило сил.
– Я бы не позволила своему мужу уйти в тот день, когда он погиб.
Динамики продолжают гудеть, как провода под напряжением. Но Бет знает, что с вопросами покончено.
Их всего шесть. И они никогда не меняются.
Директор программы прочищает горло и наклоняет голову к микрофону:
– Окончание вопросов, записанных для передачи.
Все молчат, пока из динамиков не раздается мягкий, негромкий звук, за которым следует щелчок выключения динамиков. Комната погружается в глубокую, тягостную тишину.
– Спасибо, Бет. Вам нужна минутка перед воспроизведением?
Бет качает головой:
– Все хорошо.
– Замечательно, – одобряет Эбигейл, снова наклоняясь к микрофону. – Начинаем воспроизведение оригинальных вопросов, заданных перед путешествием, датированным 17 марта 2044 года, доктор Бет Дарлоу.
Снова включаются динамики, и комнату наполняет тот же бесстрастный, механический голос. На этот раз Бет только слушает вопросы вместе со своими заранее записанными ответами, которые она дала вчера утром.
– Пожалуйста, назовите свое имя и сегодняшнюю дату.
– Бет Дарлоу. Семнадцатое марта две тысячи сорок четвертого года.
– Кто является президентом Соединенных Штатов?
– Джеймс Уитмор.
– Опишите свое семейное положение.
– Вдова.
– Одним словом опишите свое детство.
– Счастливое.
– Назовите двух ближайших родственников.
– Мой дядя, Бретт Хокинс. Моя дочь, Изабелла Дарлоу.
– Если бы вы могли изменить один момент в своей жизни, что бы это было?
– Я бы не позволила своему мужу уйти в тот день, когда он погиб.
Никто не произносит ни слова, пока запись не заканчивается и невидимые динамики снова со щелчком не замолкают.
Директор программы смотрит на двух других членов жюри, те кивают. Она снова наклоняется к микрофону, но теперь ее голос звучит мягче, поскольку она обращается только к самой Бет, а не к потомкам.
– Запись показывает, что расхождений нет. Сейчас мы продолжим разбор полетов. – Она поворачивается к Джонатану. – Мистер Грир, не хотите ли начать?
Джонатан кивает:
– Директор, не могли бы вы вывести на экран видеозапись путешествия Бет Дарлоу, датированную семнадцатым марта две тысячи сорок четвертого года? Пожалуйста, задержите воспроизведение.
Директор программы кивает и набирает на клавиатуре еще одну команду. Справа от Бет опускается большой экран и окутывает ее тусклым белым сиянием. Изображение четкое, стоп-кадр. Она поворачивает голову и смотрит на слегка искаженное полноцветное изображение салона «Сессны».
Снимок сделан с ее точки зрения, поэтому все немного искажено из-за ограниченности человеческого зрения. Однако сквозь лобовое стекло отчетливо видна полоска голубого неба и сидящие бок о бок в тесной кабине родители Бет, которые скоро умрут.