Страница 8 из 12
Три
Бет выходит из лифта на втором этаже. Кажется, он пустует, как, впрочем, и все здание корпорации «Лэнган»; в коридоре пугающе безлюдно.
Ей известно, что несколько расположенных на приличном расстоянии друг от друга дверей – это входы в лаборатории – такие же большие, как ее собственная, если не больше. Нейропротезирование занимает половину первого этажа в их крыле: громадное пространство, заполненное оборудованием, зонами тестирования, офисами и независимыми центрами обработки данных. Но случайный посетитель, взглянув на дверь отдела, подумал бы, верно, что за ней скрывается кладовка для метел.
Когда Бет и Колсон продали свою технологию Джиму Лэнгану, согласившись стать менеджерами проекта на постоянной основе, они очень радовались гарантированным льготам, высокой зарплате и финансированию разработки машины, однако сразу обратили внимание на странную атмосферу, царившую в огромной технологической компании.
– Так много всего происходит за закрытыми дверями, что невозможно понять, как это работает на самом деле, – заметил Колсон в конце первой недели, когда им только-только предоставили совершенно невероятное лабораторное пространство и оба все еще качались на волне радости и энтузиазма. – Такое чувство, будто мы перебрались в Пентагон.
В первый же день глава корпорации Джим Лэнган лично провел для них экскурсию по всему зданию, указывал на закрытые двери или целые закрытые зоны, произнося название отделов и заученный наизусть малоинформативный рассказ о задачах, которые там решались, и осуществляемых проектах. Фраза: «Конечно, это не подлежит разглашению» повторялась так часто, что Бет быстро сбилась со счета, сколько раз они с Колсоном обменивались за спиной старика выразительными взглядами.
И все же грех было жаловаться. Меньше всего им с Колсоном хотелось, чтобы компании ученых мужей и технических гениев спускались на лифте в их лабораторию и, потягивая кофе под праздную беседу, разглядывали машину, совали свои носы в случайно открытый файл или выборочную запись данных на мониторе.
Но от этого не становилось менее жутко идти по, казалось бы, абсолютно пустым коридорам. Утренняя перепалка с Джерри стала одним из редких случаев, когда она видела коллегу за пределами полугодовых корпоративных собраний – их обычно проводили в ротонде, рассчитанной на сотни человек, или в корпоративном же кафетерии (он почти всегда пустовал, поскольку большинство сотрудников питались у себя в кабинетах и лабораториях).
По правде говоря, общее число сотрудников и иные параметры компании Джима Лэнгана оставались для Бет загадкой. И доступ она имела только в две из трех частей главного вестибюля: одна вела в отделанные деревянными панелями коридоры крыла «технологии развития» (это название Бет узнала далеко не сразу), а другая – в центральное подразделение, которое, судя по всему, имело только три уровня; кафетерий и аудитория находились на первом этаже, а офис генерального директора Джима Лэнгана и других должностных лиц корпорации – на втором. На третьем Бет никогда не была.
Другое крыло подземного комплекса, как и многое в корпорации, было окутано тайной. До Бет доходили слухи, что там занимаются фармацевтикой, но Колсон всегда настаивал – и лишь отчасти шутил, – что там изучают корабли пришельцев. Он высказывал эту теорию с такой искренностью и воодушевлением, что Бет не могла сдержать улыбку.
Еще одно воспоминание, которое навсегда останется в ее разбитом сердце.
В конце коридора Бет останавливается перед двойными дверями из полированного дерева. На изящной медной табличке справа значится: «Форум».
Она на мгновение закрывает глаза, делает глубокий вдох, затем выдох.
Толкает створку двери и попадает в круглый зал.
Он слабо освещен бра, расположенными вдоль обшитых глянцевыми деревянными панелями стен. Толстый темный ковер заглушает любые звуки. Бет знает, что в комнате полная звукоизоляция, о чем вспоминает всякий раз, когда за ней закрывается дверь.
Примерно в середине зала расположен подиум, освещенный тусклым прожектором. За ним отгороженная зона с пустыми кожаными креслами, которую Бет всегда мысленно называла ложей присяжных. А в дальнем конце зала находится возвышение с низкой стенкой, за которой сидят три человека. Ждут ее. Как всегда. Она поднимается на подиум, встает там, где с потолка свисает маленький черный микрофон. Слегка поправляет его и ждет.
– Доброе утро, Бет, – говорит мужчина, сидящий справа.
– Доброе утро, – отвечает она.
Минута уходит на то, чтобы выровнять дыхание и заставить себя расслабиться. Тот, кто с ней поздоровался, – моложавый, по-плутовски красивый психолог по имени Джонатан Грир, единственный из троих, кого Бет хорошо знает. Впрочем, она на протяжении многих лет неоднократно общалась и с остальными.
Джонатан – клинический психолог (в просторечии психотерапевт), с которым ей приходится регулярно, каждую неделю, беседовать на протяжении заранее оговоренного времени. Поначалу ни ей, ни Колсону эта часть контракта ужасно не нравилась. Бет злилась. В конце концов, власть Грира практически бесконечна. Если он решит, что психическое здоровье какого-то сотрудника корпорации, по его любимому выражению, «не позволяет тому работать», беднягу немедленно отстранят до дальнейшего уведомления.
В центре тройки сидит пожилой Терри Адамс – доктор медицины, специально приглашенный в корпорацию «Лэнган». Медицинские осмотры всех сотрудников проводятся ежемесячно (слава богу, что не еженедельно); изначально это тоже раздражало Бет, но потом, особенно во время беременности, она смирилась, даже радовалась заверениям специалистов, что ее ребенок развивается хорошо. Ну и бесплатное медицинское обслуживание – штука, в принципе, неплохая: если у нее начнет развиваться что-нибудь хроническое, во время одного из ежемесячных осмотров болезнь можно будет обнаружить на ранней стадии. Конечно, Адамс тоже имеет право закрыть проект или отстранить сотрудника, если сочтет, что это полезно для корпорации. Тем не менее старик нравился Бет. По крайней мере, он всегда добр к ней.