Сообщница Злодея

Эви хихикнула в ладошку и посмотрела боссу в глаза с игривой укоризной. Ему хватило совести изобразить лёгкое смущение, а ещё – смекалки, чтобы показать ямочку на щеке, когда он фыркнул от смеха.

Их взгляды на мгновение встретились.

А потом Кингсли запрыгнул на плечо Злодея и медленно поднял табличку: «КРАСНЕЕТ».

Щёки босса в самом деле порозовели, и Эви ощутила, как её заполняет тепло, хотя это было лишнее. Ей полагалось злиться! И пытать его по любому поводу!

Однако, судя по ужасу на лице босса, румянец считался воистину мучительным.

Так и выходило, что большей частью побед Эви была обязана чистой случайности.

Мама наблюдала за ними с чем-то вроде скупого удовлетворения, и когда Тристан заметил её в углу, то зарделся ещё сильнее.

– Ну, точнее, он оказался… на том конце… моих рук… когда я их… вытянул, – поправился он.

Клэр усмехнулась – кажется, она наслаждалась замешательством брата, и Эви понимала её.

– Ты вроде сперва его ударил?

– Ты почему ещё здесь? – процедил в ответ Тристан.

Клэр удовлетворённо ухмыльнулась, качнулась на каблуках и прислонилась к стене.

– Я пришла только потому, что мы с Татьянной работали над успокаивающим зельем для гивра-самца, и тут её вызвала Эви, а я не хочу оставаться в стороне.

– Как жаль, – зыркнул на неё Тристан, – потому что я собираюсь именно там тебя и оставить.

– Гивр всё волнуется? – спросила Эви, понимая, что слово «волнение» сильно преуменьшает страдания, которые он испытывал каждый день, проведённый вдали от своей самки и нерождённого детёныша.

Беззаботность Клэр сменилась чем-то вроде вины.

– Блэйд подливал ему успокоительное в еду, но гивр почти не ест, а значит, не получает достаточно лекарства. Бедняга или бьётся и нападает на всё вокруг, или лежит в углу и ужасно скулит.

– Где же возьмёшь аппетит, когда любимой нет рядом, – сказала Татьянна и посмотрела на Клэр. Обе женщины обменялись взглядами и отвели глаза. Эви пометила себе разобраться с ними потом. Происходящее между ними совершенно её не касалось, но ей нужно было отвлечься на что-нибудь от своей катастрофической личной жизни – или её отсутствия.

В комнате воцарилась гнетущая атмосфера; Кингсли, кажется, учуял это, потому что вспрыгнул на стол и поднял табличку:

«ЛЮБОФ».

У Татьянны перекосилось лицо:

– С чего это у него орфография сломалась?

Гидеон склонился, вглядываясь в табличку.

– Да, буквы перепутал.

– Быть того не может, – отрезал Злодей. – Кингсли всегда пишет правильно.

– Эм… – Эви помялась, хрустя пальцами и делая вид, что вспоминает. – «Напомащ»?

Злодей уставился на неё:

– Что с тобой?

– Да боги, – застонала Эви, – «напомащ». Я видела, он так пишет «на помощь».

Злодей захлопал глазами.

– А, это не в счёт.

Судьба, видимо, решила славно повеселиться за её счёт, потому что её план запытать Злодея до полного повиновения, кажется, обратился против неё.

– Как это не в счёт?

– Это наша шутка.

Он сказал это тем же сухим тоном, как и всегда, но Эви с удовлетворением уловила кое-что. Лёгкий изгиб губ – почти улыбку, блеск глаз, румянец, крадущийся вверх по шее.

– Ты со мной играешь, что ли?

– Сэйдж, я даже не знаю, с чего тут начать.

Она заложила руки за спину и одарила его идеальной сладенькой улыбочкой.

– Могу одолжить тебе пару книжек. Почерпнёшь вдохновение.

– Сделаю вид, что вы обсуждаете книжки про спорт, а то я распрощаюсь с завтраком, – сказал Гидеон и замахал руками, будто протирая невидимое окно. – Мам, не хочешь прогуляться по двору? Или, может, сбежим куда-нибудь в заросли?

Нура явно выпала из дискуссии, взгляд у неё был отсутствующий – Эви провела всю юность в страхе перед ним, но теперь не бросилась спасать положение, а примёрзла к месту, будто вросла в пол.

– Да, – мечтательно ответила мама. – Может, и Лисса захочет к нам присоединиться?

В детстве Гидеон не бросался угождать всем подряд, как Эви, но он всегда всех смешил, разряжал атмосферу, а такие светлые люди старались избегать тьмы.

– Может, – ответил он, хотя даже его беззаботность чуть дрогнула. – Пойдём спросим?

Когда они покинули комнату, Татьянна озадаченно покосилась на таблички Кингсли и взяла одну, чтобы рассмотреть поближе. Тот бросил обе и поскакал к Клэр, которая с искренним теплом смотрела на него.

Злодей склонился к Эви и тихо зашептал ей на ухо низким чувственным голосом:

– Мне не нужны твои книжки. – Взгляд его тёмных глаз казался лаской, будто палец прошёлся по щеке. – У меня уже есть.

То ли поделился тайной, то ли горько исповедовался.

«Какого пустыря?»

– Что уже есть?

Его взгляд задержался на её лице, скользнул к красным губам.

– Вдохновение.

«И почему эти совершенно заурядные слова теперь звучат так грязно?

Может быть, потому что он говорит их, глядя при этом на тебя так, будто плавит взглядом твой корсет. И, как ни стыдно признавать… это работает».

– Миз Сэйдж! – В дверь кабинета ворвался Марв, и деликатному моменту пришёл конец.

Эви постаралась сохранить некоторую вежливость, хотя у неё едва пар из ушей не валил.

– Опять призрак, Марв? – спросила она, чувствуя, как дёргается веко.

– Хуже!

Татьянна нахмурилась, провела рукой по розовой шёлковой юбке.

– Фу. Гуль?

– Нет, миз Татьянна. – Марв набрал воздуха. – Король Бенедикт!

Теперь встревожились уже все, включая Кингсли, хотя он выглядел несколько рассеянно, и Эви пометила себе вернуться к этому позже.

– Что – король? – гаркнул Злодей.

Марв побелел.

– Он стучится в дверь.