Страница 5 из 14
Глава 1
Как всегда, я почуяла смерть раньше, чем увидела. Запах был одновременно глубоким, нутряным, тошнотворно-сладким и тлетворно-гнилым. Большинство людей сбежали бы подальше от этой вони, а не отправились к ней навстречу.
Но я была жрицей ганьши, пастырем мертвых, и мне предложили сорок тысяч серебром за возвращение трупа с вражеской территории.
Я приблизилась к покинутому месту битвы – огромному развороченному полю. Пожелтевшая трава была вытоптана тяжелыми сапогами и лошадиными копытами, человеческие выделения смешивались с грязью от недавнего дождя.
Все всегда считают, что если смерть была кровавой, то сильнее всего в воздухе должен ощущаться именно металлический привкус крови. Но именно вонь экскрементов, исторгнутых после ослабления мышц, заставила меня обвязать шарф вокруг носа и рта.
Как бы ни была я привычна к смерти, мне не удалось не содрогнуться, осматривая поле. Более сотни мертвых сыаньских солдат усеивали проклятую землю. Стрелы и копья торчали из земли, как сломанные кости. Даже деревья, обрамлявшие один край поля, выглядели сиротливо, их ветви склонились в знак уважения к погибшим. Сейчас было раннее утро, но густо-оранжевое солнце будто садилось, а не вставало.
Я обвела взглядом шеренгу трупов и поняла, что работка выдалась еще та.
Но ее надо было выполнить.
Когда я приблизилась к ближайшему телу, цоканье копыт позади заставило меня оглянуться. Ко мне подъехал вэньский солдат в полном доспехе и с лицом, закрытым железной маской. Я смотрела, как он обводит меня взглядом, отмечая сине-зеленый пао[3] и персиковый посох.
Он склонил голову в знак уважения, но не спешился.
– Вы пришли собрать свое, госпожа?
На мгновение я удивилась несомненно женскому голосу. Несколько раз мои пути пересекались с вэньскими военными, но я никогда не замечала среди них женщин. Дома, в Сыань, все военные были мужчинами.
Скрывая удивление, я вытащила талисман фу и сказала:
– Как видите.
Жрецы и жрицы ганьши обладали неприкосновенностью, когда дело касалось пересечения границ. С другой стороны, для контрабандистки могли сделать исключение.
Разумеется, воительница не могла подозревать в этом меня, сказала я себе.
– С какой стороны? – угрюмо спросила она.
– Вы уполномочены арестовать жрицу ганьши на основании того, кому предан ее клиент?
Воительница поджала губы, но спорить не стала, только развернула лошадь обратно к городу. Прежде чем дать шенкелей, она произнесла:
– Ближе к закату прибудет отряд, чтобы похоронить мертвых. Лучше бы вам к тому времени уйти.
– Будьте спокойны, я уйду.
Втайне я надеялась, что не соврала. Обычно меня нанимала скорбящая семья, чей ребенок или иной родственник умер в дальнем городе. Там всегда было очевидно, кто мертв и где труп. Прежде мне никогда не приходилось искать тело. Я никогда не бывала на поле боя. Побуждаемая предупреждением воительницы, я быстро принялась за работу, обыскивая трупы в поисках бумаг и сравнивая измазанные грязью пепельно-бледные лица с портретом, который предоставил мне наниматель – чиновник И. Мертвые солдаты сохранились весьма неплохо, несмотря на то что лежали тут неделю. Быть может, дело в холодной погоде.
Я заметила, что тела, уложенные ровными рядами, уже лишены всего, что могло стоить денег: металлического оружия и брони, личных жетонов и монет. Сломанное древковое оружие и стрелы, валявшиеся вокруг, тоже оказались без стальных наконечников.
Победители были поразительно практичны. Я не знала, как именно случилась битва, но это напоминало засаду. Судя по всему, армия Вэнь преуспела во всех смыслах. Война была прибыльным делом. А учитывая, как царство Сыань годами выжимало ресурсы с территории Вэнь, было логично, что вэньцы отчаянно нуждались в любой прибыли.
Я брела через безжизненное море солдат, многих из которых призвали на службу как фигуры на доске сянци царя Сыань. Мне пришлось напомнить себе, что надо держать сочувствие в узде. В жизни жрицы объективность – ключевой фактор.
Хотя ее и непросто держаться, когда меня захлестывают волны эмоций.
Как жрица ганьши, я была духовно настроена на чувства почивших – особенно следы страха, изумления, сожаления или скорби, сопутствовавшие их последнему вздоху. Иногда, если я была неосторожна, сквозь стены моего покоя могли пробиться и более яркие эмоции и ударить по мне воспоминаниями о последних секундах умерших, об их самых счастливых моментах или самых сильных горестях.
Прогулка посреди павшей армии испытывала на прочность все, чему я научилась, но я умудрялась выдерживать скорбь, повисшую над полем. Мне надо было выполнить работу.
Следующие часы я потратила, таскаясь по взрыхленной земле. На обед не прерывалась: разложение и страдание вокруг лишило меня аппетита. Солнце наполовину завершило свой путь по небу, когда я нашла удостоверение, которое искала. Имя совпадало с нужным на документах чиновника: Жэньшу.
Я могла бы задуматься: ни в документах, ни в бумагах умершего не было написано фамилии – на случай, если бы лицо солдата не совпадало с портретом. Он был молод, примерно моего возраста. И красив. Кровь запеклась у него на виске – из раны, которая, судя по всему, и оказалась смертельной. Рубящий удар развалил ему челюсть, и кожа была вся в грязи, но прямой нос, густые брови и родинка у глаза, без сомнения, совпадали с портретом.
Я прижала пальцы к его шее, ощущая ужас, окрасивший его смерть, и заставляя себя отогнать его прочь. Ни следа биения сердца. Я начала готовить воскрешающий талисман. Привычными движениями прикрепила железные колокольчики к посоху и мягко позвенела ими, произнося заклинания. Размещая освященную бумагу на лбу солдата, я задумалась, как человек, стоящий таких денег – в конце концов, из-за этого я и взялась за работу, – мог погибнуть столь трагически и таким молодым. Какая ужасная утрата.
Воскрешающему заклятию нужно было время, чтобы полностью подчинить себе труп. В ожидании я медленно прошла вдоль ряда солдат, закрывая глаза тем, кто умер, глядя на огромный безжалостный мир. Их похоронят без церемоний, их духи приговорены к скитанию на чужой земле, но они все еще заслуживают уважения.
На мгновение я задумалась, не смогу ли забрать их всех с собой в Сыань. Но я привлекла бы слишком много внимания и понятия не имела, где их дома. И вообще, хватит ли у меня мастерства и духовных сил, чтобы разом поднять столько тел? Я всего три года как жрица полного посвящения.