Судьбы мертвых

Пролог

Пронзительный звон колокольчиков достиг деревенских ворот, словно волны смерти, накатывающие на берега живых[1].

Матери похватали детей, утаскивая их от окон в постели и запирая ставни. Изможденные работой крестьяне спешили по домам, будто кролики, юркнувшие в безопасные норки. Даже ночные дозорные побросали свои посты, и лишь трепещущий факел встречал зловещих гостей.

Из теней на главной дороге вышла высокая фигура с посохом из персикового дерева, на котором покачивались железные колокольчики. Мужчина был облачен в хлопковые одежды жреца с перекрещенным воротником, и сине-зеленая ткань в лунном свете казалась призрачно-бледной. На его макушке красовалась квадратная черная шапочка.

К нему жалась девочка не старше десяти лет, ее пухлое личико было необычайно мужественным для такого маленького ребенка.

За ними следовало то, что больше всего напугало селян: шеренга окоченевших трупов с вытянутыми вперед для равновесия руками. Пепельная кожа просматривалась под покрытой пылью одеждой, вокруг витал тошнотворно-сладкий запах гниения. Талисманы фу, приклеенные к головам, подобно длинным желтым вуалям из бумаги, заставляли их медленно и молча тащиться за жрецом.

Когда группа приблизилась к притихшей деревне, жрец повернулся к девочке и спросил:

– Знаешь, почему мы всегда должны звонить в колокольчики, Сиин?

– Чтобы вести усопших домой? – отозвалась та. Отец впервые позволил дочери отправиться с ним в путешествие, и ей хотелось его впечатлить.

– Правильно. – Жрец указал на пустые деревенские улицы, и четки мала, обмотанные вокруг его запястья, блеснули в свете факела. – Но есть еще одна причина: мы должны громко звонить в колокольчики, чтобы предупредить живых. Ведь это невероятное несчастье для смертных – смотреть на ходячих мертвецов.

– Но как же мы, ба[2]? – спросила Сиин. – Разве мы сами не живые?

Отец улыбнулся:

– Мы, слуги богов, ходим по тонкой грани между жизнью и смертью. Если быть мудрее и защищаться, мертвые не смогут навлечь на тебя несчастье – как и навредить физически.

Сиин посмотрела на их немертвую паству. Серые лица четко выделялись на фоне очертаний темного леса позади.

– А зачем мертвым мне вредить? – Она снова уставилась на отца. Тот зарабатывал себе на жизнь, служа мертвым, но, похоже, это сделало его лишь добрее. В карих глазах отразилось терпение и даже веселье, когда девочка продолжила: – Мы пастыри, что ведут их домой и дарят возможность получить достойное погребение. Зачем нам вредить?

Они прошли деревенские ворота, и дорога сузилась, уступая место жилым домам и заведениям, построенным здесь за годы. Ни звука, ни вздоха не было слышно за закрытыми окнами и дверями. Но все же Сиин представляла, как селяне тихо молятся у алтарей, рассыпая клейкий рис, чтобы отвадить беду.

Отец провел их мимо постоялого двора без остановок. Они никогда не задерживались там, где обитали люди.

– Не все так благодарны, – сказал он. Колокольчики позвякивали в такт движению посоха. – Среди мертвых неминуемо попадаются те, кто затаил в себе злобу. А когда зло достаточно сильно, оно может даже обратить мертвых против жреца или жрицы, желающих им добра.

Сиин поежилась, снова обернувшись на трупы. Талисманы поднимали их безжизненные тела и препятствовали разложению, но лица мертвецов были пустыми и бездушными, а губы не двигались. Они более не могли думать и чувствовать, как когда-то, и угрозы от них исходило, как от соломенных кукол младшей сестры девочки.

– Ты когда-нибудь встречался с таким трупом? – спросила Сиин.

– Однажды. – Заметив выражение ее глаз, отец снова улыбнулся и положил руку девочке на макушку, будто оберегая. – Не тревожься, дочка. Пока рядом твой сильный и красивый отец, ты всегда будешь в безопасности.

Смех Сиин развеял минутный страх. Пусть и хорошо знакомая со смертью, она была лишь ребенком и не совсем избавилась от кошмаров. Девочка вцепилась в руку отца, радостно улыбаясь, несмотря на унылую работу.

– Обещаешь, ба? Обещай, что останешься рядом со мной на сто лет – нет, на тысячу!

Он сжал ее крохотные пальчики и усмехнулся:

– Обещаю. И твоя мать, и твоя младшая сестра – мы всегда будем с тобой.

Сиин упивалась его словами, не ведая, что это было лишь обещание мягкосердечного отца – и нарушить его столь же просто, сколь и дать.