Страница 58 из 62
Лёгкость содеянного так поразила меня, что я замерла вместе с Ником, пораженно распахнув глаза и затаив дыхание, словно это было сделать так же сложно, как и смертельно раненному высшему. Он смотрел на меня прямым взглядом из-под дрожащих ресниц и вздрогнул, когда я, ощущая, как по щекам стремительно и безудержно катятся горькие и отчаянные слезы, проворачиваю клинок в ране. Размытым от слез взглядом заметила побежавшую струйку крови из уголка его рта, которая, кажется, упала мне на грудь. Так же, как из раны на его груди по клинку, а дальше по моей руке, локтю и на бедра. Крови было так много…
И, несмотря на свершённое, я не верила, что получилось. Что я на это решилась и… всё удалось.
Из груди вместе с судорожным вздохом вырывались рыдания, и захотелось отстраниться, отодвинуться, зажать глаза, рот и уши. Хотелось кричать, выть и плакать. Я не могла поверить… что на этом всё. Наша история закончится… так просто и… до банального быстро.
Несмотря на то, что я добилась желаемого… было больно и страшно. Было так страшно видеть его в крови, замершим в изумлении от моего предательства и боли. Безвольные пальцы почти соскользнули с мокрой от крови рукояти, но когтистая ладонь накрыла мою ладонь с удивительной силой, вынудив посмотреть на Дома более внимательно. И только сейчас я поняла, что за окровавленным оскалом боли и изумления скрывалась злая насмешка.
— Ты смогла меня удивить, Птаха, — прохрипел он со слегка булькающим звуком из-за не прекращающейся крови, что текла по его подбородку. — Но ты промахнулась, — оскалился он, а после, все так же не позволяя вырвать руку из его захвата и сжимая мои пальцы на рукояти до боли и хруста, вытащил из груди клинок. Но лишь для того, чтобы произнести: — Сердце всего в нескольких миллиметрах правее, — прошептал он мне в лицо, а после безумно улыбнулся и воткнул клинок в указанном направлении, исправляя мою ошибку, и пронзая своё сердце.
Теперь моя рука освободилась от его плена.
Мужчина захрипел, почти упав на меня от очередного ранения. Пока я справлялась с шоком от его поступка, обняв его за плечи, вслушивалась в дыхание мужчины, которое должно было вскоре оборваться. Я ждала этого момента с ужасом, страшась и желая одновременно. Но он не наступал.
Вместо того, чтобы скончаться от ранения в сердце, как любое живое существо, высший напрягся, с усилием поднялся и выпрямился, встав на ноги. А затем демонстративно небрежно вытащил из себя клинок и отбросил оружие, позволив мне во всех подробностях рассмотреть, как стремительно затягивается рана на его груди и темнеет кожа от превращения в… другого.
Сглотнув, я подняла мокрый и испуганный взгляд на стремительно меняющегося высшего, которого видела нечасто, но каждый момент отпечатался в памяти навсегда. В день поцелуя, и когда забрал мою девственность… и вот сейчас, перед тем как, наконец, прикончит. Обязательно прикончит… пожалуйста…
Дернулась, надеясь сбежать, но была поймана за шею когтистой рукой уже чудовища, который был не только страшнее и опаснее, но и крупнее привычного Доминика в полтора раза.
— Спасибо, что дала повод, — прошипел монстр, а затем насильно развел мои бедра и грубо вошел в меня. От силы, резкости и увеличенного размера члена твари я не сдержала крика от ослепляющей боли внутри себя и слёз, которые потекли из глаз не от горя или неверия, а от отчаяния и страха.
Ужас и смирение практически парализовали. Я бы хотела даже не дышать в присутствии этого монстра, но высший брал меня в полном своем праве, более не сдерживаясь, потому избежать его внимания никак не вышло бы. Каждое проникновение приносило оглушающую боль и ощущение полного опустошения. Я бы хотела не кричать, но не могла. Я бы желала не реветь жалко и безудержно, но это было выше меня.
Потому всё, что я была в состоянии делать, это кусать губы до крови, не сопротивляться, терпеть и выть, в надежде, что это насилие скоро закончится, с ужасом осознавая, что от судьбы не сбежать. Именно это могло ждать меня в мой первый день пребывания в этой крепости, но участь настигла только спустя два года.
Спустя десяток минут, хотя мне казалось, что прошла вечность, стоило твари достичь удовлетворения, как он отстранился, позволив мне упасть на пол безвольным мешком без сил, на грани дыхания от боли и шока.
Было больно дышать, а сил не хватало даже держать глаза открытыми. Я была полностью опустошена. Не осталось ни чувств, ни желаний…
— Что же, этот день отличился приятными открытиями, — услышала я словно издалека, даже не открывая глаз. — Ты выяснила, что от меня не избавиться всего лишь разбив мне сердце. Даже кинжалом. Я же удостоверился, что ты крепче, чем думал и я тебя даже не порвал в иной форме. Я переживал, что порву тебя прежде, чем требуется, потому приходилось сдерживаться. Но теперь всё изменится. Развлечение в человекоподобной ипостаси начало меня утомлять. А тут подобный сюрприз, да так вовремя! — разглагольствовал он, судя по звуку, поправляя одежду. Точнее — то, что от неё осталось после трансформации. — Отличный повод продолжить эксперимент, — захихикал Дом довольно. — Этого раза для насыщения мне недостаточно, но этой ночью мы обязательно продолжим, Птаха, — пообещал он зловеще. — До тех пор у тебя есть время прийти в себя и смириться со своей новой ролью. Жить будешь в моих покоях и больше их не покинешь. Живой, — добавил он значимо. — Я уже скучаю, Пташка, — издевательски добавил он. — Отдыхай, — бросил он на прощанье и растворился в воздухе.
Я же смогла позволить себе лишь последнюю слезинку, что скатилась с ресниц и разбилась о пол, залитый кровью высшего и моими разрушенными надеждами.
Вспомнила последние слова Дома и подавила порыв завыть от перспектив.
Чтобы не скатиться в полную истерику, разум тешил себя последним, отчаянным и рискованным вариантом. И вот уже если он не удастся, можно окончательно опускать руки.