Страница 4 из 62
— Но какой ценой! — всхлипнула мама, а после громко и с надрывом зарыдала. Послышались стремительные шаги, а она закричала: — Нет!!! — завизжала мама. — Не трогай, нет!!! — кричала она, прерываясь на рыдания, но после всхлипы стали глухими, а папа тихо запричитал:
— Прости меня, прости. Я ни о чем не жалею. У меня было двадцать лет. Наши двадцать лет. У нас появилась Аннабель, то, о чем я и мечтать не мог.
— И что теперь? — судорожно вздохнув, вопросила мама. — Как теперь нам с Аннабель жить, когда тебя не станет? Ты оставишь нас навсегда. Понимаешь? Как ты можешь так просто говорить о своей смерти? Нам жить с осознанием, что ты положил свою жизнь на алтарь нашей семьи! Как мне с этим жить?! — вновь зарыдала она.
— Камилла, прошу тебя. Не стоит убиваться… Я… они дали мне время до конца дня. Я поговорю с Бель самостоятельно. Придумаю что-нибудь, совру, скажу, что отправляюсь в путешествие… а после из него не вернусь живым… Меньше всего на свете я хотел бы, чтобы вы с Аннабель считали себя виноватыми. То, что я жив до сих пор — большой подарок. Такой, как я, и мечтать об этом не мог бы, а они подарили мне это время. Более того, я прожил эти годы с любимой женщиной и нашей обожаемой дочерью…
— Но я… Я все буду знать, Каррил, — простонала мама. — Почему ты не сказал раньше? Почему не соврал сейчас?
Я, кажется, перестала дышать… видеть… чувствовать что-то еще, помимо шока, недоверия, страха… боли. Я словно окунулась в вакуум отчаяния. В ушах эхом разносились недавно услышанные слова, признания, вызывая откровенное негодование… просто чудовищный, удушающий ужас, что болезненным комом, словно тисками сжали грудь, мешая вздохнуть, отчего легкие горели, а сердце пропускало удары в преддверии новых страшных открытий.
Краем глаза заметила движение и посмотрела вверх, где на парапете, скучающе, невозмутимо и бездушно сидел Доминик, свесив ноги, и смотрел на закатный горизонт, отмеряющий секунды до озвученного крайнего срока, который должен забрать моего отца. Навсегда. Мужчина не таясь, сидел рядом с открытым окном, не оставляя сомнений, что, как и я, слышит каждое слово. И услышанное его нисколько не трогает.
Словно прорезавшись, воздух вновь стал поступать в легкие, стоило только Нику резко повернуть голову и безучастно посмотреть прямо мне в лицо. В его глазах я не увидела ни сочувствия, ни сожаления, ни раскаяния, ни… торжества или злой насмешки. Ему было все равно…
Осознание, что он заберет жизнь моего отца ПРОСТО ТАК, убивало лишь сильнее. И в душе моей впервые шевельнулась ненависть к этому мужчине, которого я ошибочно и наивно считала другом.
— Я не мог… и не хотел, если честно, — тем временем продолжал отец, что слегка вывело меня из транса. — Скажи я прежде, это не позволило бы нам жить нормально.
— А до этого мы жили нормально?! — бешено взревев, задала мама вопрос, и вновь послышалась возня. — Каждый проклятый год рядом с этими существами, от которых кровь стынет в жилах. С этим ненормальным Домиником, который столько раз калечил нашу дочь! Едва не извратил её! А Аннабель? Ты подумал о нашей дочери?! Разве ты жил с ней? Ты виделся с ней лишь для того, чтобы проследить, как продвигается ее обучение! Почти круглосуточное! Ты едва не сломал ее той ношей, что решил возложить на нашего ребенка. Это жизнь?! Я старалась не мешать, сильно не препятствовать, потому что думала, что у нас будет время. Но его нет. Ты уйдешь! Безжалостно и бесстыдно бросишь нас.
— Я люблю вас больше жизни. Я хотел дать тебе ту жизнь, которую ты заслуживала. Воспитать нашу дочь достойной преемницей. И у нас получилось. Я не сомневаюсь, что Аннабель сможет постоять и за себя, и за свою семью, и за наше графство.
— Ты раздираешь мне сердце… — вновь зарыдала мама, пока я неотрывно смотрела в желтые глаза, не сдерживая слез и ненависти, которую не хотела скрывать. Но так и не добилась, не увидела ничего, кроме равнодушия, ни от сказанного моими родителями, ни от моей реакции.
В какой-то момент что-то изменилось, и Доминик поднялся на ноги. Засунув руки в карманы брюк, прогулочным шагом он пошел по краю карниза в сторону башни… на наше место.
Более из кабинета отца, ничего, кроме рыданий и слов утешения я не услышала, потому развернулась, сдерживая собственные рыдания, и спрыгнула с подоконника в соседнюю с кабинетом отца комнату.
Мне предстояло новое путешествие с диким желанием получить окончательные ответы.
— Решила все же продемонстрировать новые умения? — скучающе поинтересовался Доминик, даже не поворачивая головы от заходящего солнца, которое в несколько секунд, с последними лучами, скрылось за горизонтом, давая понять, что через пару часов мой отец уйдет навсегда по неведомой мне причине. И эту причину я желаю узнать. Во что бы то ни стало!
— Я хочу получить ответы, — твердо произнесла я и резким движением смахнула слезы, решив, что Ник их не достоин.
— Я думал, одного раза тебе должно быть достаточно, чтобы понять и не делать повторных ошибок. Твое прошлое подобное желание закончилось плачевно для тебя. Как я уже говорил, тебя разбаловали эти три года. Жаль, я уже начинал думать, что ты не так ущербна, как твои сородичи.
— Забавно это слышать от тебя, учитывая, что ты хотел, чтобы я пришла, — отреагировала я, сжимая кулаки до боли в местах, где ногти вонзались в кожу. Меня удостоили коротким взглядом желтых глаз и иронично вздернутой бровью. После Доминик вновь отвернулся. — Ты намеренно задержал меня в зале, откуда-то точно зная, когда именно мне лучше появиться, чтобы услышать часть разговора родителей. Даже не поленился убедиться в том, что я появлюсь на месте, — прошипела я, заметив, как красиво очерченные губы растягиваются в подобии улыбки. — Следовательно, ты знал, что у меня возникнут вопросы, за ответами на которые я приду к тебе.
— Интересные умозаключения. Не лишены своей логики, что меня несказанно радует. Значит, забыла не всё из моих уроков. Однако, ты могла бы спросить ответы у своего отца. Наверняка он не стал бы утаивать от тебя правды после того, что ты услышала.
— Но ты хотел, чтобы я услышала именно эту часть разговора. И я уверена, что это не просто так.
— И чего же ты ждешь от меня, Аннабель? — повернул-таки Доминик голову и посмотрел на меня непривычно пристально, серьезно и немного насмешливо, словно бросая вызов. — Что я просто возьму и открою тебе все секреты мироздания?
— Достаточно лишь той части, почему и каким образом мой отец оказался должен вам свою жизнь.