Деревенщина

Глава 18.

Тёма кипел настолько сильно, что для разговора с Танькой вечера ждать не стал! Когда только успела, ведьма, всем растрепать? А ведь пообещала держать язык за зубами! Вот как после этого верить женщинам?

Девушку он застал еще в кружевной ночной рубашке. Когда Артём снова, как и накануне, перемахнул через ее забор и постучался в окошко – громко и настойчиво – она выглянула, накинула шелковый пеньюар, едва прикрывающий ее пышные телеса, и распахнула створки.

– Тёма! – удивилась Танька. – Надо же какой ненасытный! Я еще даже соскучиться не успела! Ну влезай!

– Ты же обещала! – процедил он сквозь стиснутые зубы. – А сама…

– Ты о чем, соколик? – не поняла девица. – Что я тебе обещала?

– Почему все в деревне думают, что я импотент? – сжал парень кулаки. – Скажи еще, что это не твоих рук дело!

– Не моих! – расхохоталась Танька. – Может ты до меня еще к кому заходил?

– Никуда я не заходил! – отрезал Тёма.

– Ну тогда не знаю, – девушка сладко зевнула и потянулась, отчего ее халатик распахнулся, обнажая грудь.

Тёма невольно засмотрелся, но быстро отвел взгляд.

– Если это не ты слух пустила, то кто?

– Тю! А мне почем знать? – развела руками Танька. – Я еще на двор-то не выходила сегодня, не то, что в деревню. Но если хочешь, я поспрашаю у местных сплетниц, откуда ноги растут.

– Поспрашивай! – согласился Тёма.

– Заглянешь что ли вечерком? – кокетничала Танька, накручивая локон волос на палец.

– Я зайду, чтобы узнать информацию! – буркнул Артём. – Немощный я для другого, оказывается!

Он развернулся и пошел через сад прочь. Девушка еще долго хохотала ему вслед.

Пока Тёма шел по деревне, он заметил на себе любопытные взгляды местных. Но они не смотрели прямо, а как будто подглядывали. Стоило ему повернуться к ним, они тут же прятали глаза и делали вид, будто вовсе его не замечали. У Тёмы разыгралась паранойя. Ему стало казаться, что он слышит шепотки и смешки у себя за спиной, решил, что вся деревня только его и обсуждает. Да даже не его самого, а его постыдный провал. Дорога до бабушкиного дома еще никогда не была для него такой длинной.

В обеденный перерыв к бабе Шуре заскочил Ваське. Приехал он, конечно, не к ней, а к Артёму, сказал, что проезжал мимо, но скорее всего – визит был намеренным. Ему не терпелось узнать от приятеля новости касательно зазнобы его сердца.

– Ну что? Поговорил? – набросился он на Артёма с расспросами, едва баба Шура, налив им по миске щей с квашенной капустой, вышла из кухни.

– Не поговорил, – спрятал глаза в пол Тёма.

Васька разочаровано замычал.

– Сегодня поговорю! – поклялся Артём. – Обязательно!

– Ладно… – Васька откусил от краюхи хлеба смачный кусок, зачерпнул полную ложку щей и отправил вдогонку.

Больше во время обеда он не произнес ни слова, а у Тёмы от мук совести даже аппетит пропал. Он пообещал сам себе, что к Таньке больше и пальцем не притронется, а вечером, когда добудет информацию об источнике сплетен, обязательно замолвит перед девушкой словечко за друга.

– Если ты не можешь, – обронил Васька, залезая в трактор, – так и скажи прямо. Нечего юлить и изворачиваться!

– Да все я могу! – вспылил Тёма. – Сказал, что устрою, значит устрою. Или ты что-то предъявить мне хочешь?

– Нет, нет… Ты что? – перепугался Васька напора приятеля. – Я тебе верю, Тём...

Трактор, пыхтя выхлопными газами отъехал от дома. В этот момент из калитки вышла баба Шура с плетеной корзинкой для покупок в руках.

– Я в магазин схожу, – сообщила она внуку. – А ты пока сзади забор почини. Развалился совсем.

– Ладно, – тяжело вздохнул Тёма.

Он понял, что щи на обед были выданы авансом, значит предстоит их отработать, иначе был риск в следующий раз сесть за пустой стол.

– Инструменты в сарае! – бабушка махнула рукой и поковыляла по дороге в сторону деревенской площади, где располагался единственный в Дергачах продуктовый.

С забором пришлось повозиться. Штакетины в некоторых местах прогнили до такой степени, что рассыпались в руках. В сарае Тёма нашел целые доски, распилил их по нужной длине и заменил трухлявые палки на новые. Баба Шура уже давно вернулась и суетилась на кухне, что-то готовила.

Когда Артём вернулся в дом, она услужливо поднесла ему кувшин с теплой водой, чтобы умылся, подала чистое полотенце и усадила за стол.

– Вот! – ласково погладила она внука по спине и пододвинула ему кружку с отваром из каких-то травок.

– Это что? – Тёма понюхал напиток и поморщился от отвращения.

– Ты морду-то не вороти! – пожурила его старушка. – Пей! Тебе нужно!

– Ладно, – проворчал внук и отхлебнул глоток.

Напиток оказался горячим и горьким, как хина. Тёма едва сдержался, чтобы не выплюнуть его обратно.

– А ну не смей! – приказала баба Шура.

Пришлось проглотить.

– Что это такое? – возмутился Тёма.

Он высунул язык и махал на него ладонью, чтобы прогнать жжение.

– Настойка полезная, – снова погладила его по спине старушка. – Возвращает мужскую силу…

– Бабушка! – Тёма вскочил со стула и насупился. – Опять ты сплетни по деревне собираешь! Все в порядке у меня с мужской силой! Не слушай никого!

– Да как же не слушать? – всплеснула руками баба Шура. – Люди ведь зря говорить не станут…

Тёма закатил глаза и обреченно замычал.

– Куда ты? – крикнула ему вдогонку бабушка, когда он выскочил стремительно из дома. – Допей отвар-то!

Но Артём уже не слушал ее. Он лишь отмахнулся от старушки, как от назойливой мухи, и огородами поспешил к Танькиному дому. Пора было покончить с этими слухами раз и навсегда!