Деревенщина

Глава 9.

Проспал Тёма на печи до самого вечера, мучимый жаждой и похмельной лихорадкой. Когда он, наконец, встал, бабы Шуры дома снова не обнаружил, как и запасов еды в холодильнике, а желудок от голода уже горел огнем. Вчера он закусывал одними солеными огурцами, от которых толку – одна изжога. Грязная одежда, небрежно скинутая им накануне, так и валялась кучей на полу. Бабушка не постирала.

– Обиделась, наверное, – заключил Тёма, нюхая пропахшую табачным дымом и потом футболку.

Остальная его одежда была сильно мятая, так как во время сборов он психовал, поэтому кое-как скомкал ее и побросал в чемодан. Парень поискал утюг, и даже нашел нечто отдаленно на него похожее, но не обнаружил шнура. Он смекнул, что вряд ли это была усовершенствованная модель, работающая от аккумулятора. На вид утюгу можно было дать лет двести.

Покрутив чудо-устройство в руках, но так и не разобравшись, как им пользоваться, Артём натянул мятые штаны и футболку и вышел во двор. Шарик валялся под крыльцом. Пес поднял морду, втянул носом воздух и громко чихнул.

– Да знаю я, – отмахнулся от него парень. – И без тебя тошно.

Он осмотрелся. Во дворе бабушки тоже не было, но в палисаднике у забора стояла воткнутая в землю лопата. Та самая, что он вчера так безалаберно потерял, с перемотанной синей изолентой ручкой. От ее вида у Тёмы даже как-то потеплело на душе. К рукоятке скотчем был приклеен клочок бумаги. Он трепыхался на ветру, готовый вот-вот оторваться и улететь. Парень подошел, оторвал записку, написанную ровным, почти каллиграфическим бабушкиным почерком и прочел: «Кто не работает, тот не ест. Это закон!».

Напоминание о еде отозвалось громким урчанием в животе. Тёма почесал затылок, руки мелко потрясывались и плохо слушались, но другого выхода ему не оставили. Можно было, конечно, продать свои вторые кроссовки и купить что-то из снеди в местном магазине, но тогда ему пришлось бы ходить в обносках, которые ему вчера с барского плеча отвалил Андрюха, до конца своей ссылки.

Артём с усилием вытащил лопату из сухой потрескавшейся без дождей земли и оценил масштаб работ. Вышло примерно на три сорванных спины. Но он знал, если не сделает, то умрет долгой мучительной голодной смертью.

Солнце палило нещадно. Футболка за считанные минуты пропиталась потом и прилипла к телу, но зато хоть разгладилась. Поясницу ломило так, что приходилось стискивать зубы от боли. Лопата натерла ладони до кровавых мозолей.

– Да как они вообще здесь выживают?! Это же дикость какая-то! – выругался парень, рассматривая новый надувающийся пузырь на большом пальце правой руки.

– Привет, Тём, – из-за забора показалась Катина голова. – Работаешь?

Девушка игриво улыбалась. Артём понял, что она уже некоторое время наблюдала за ним, и тут же постарался сделать выражение лица более беззаботным.

– Да вот, покопать решил немного. Мышцы разогреть, – он оперся подбородком на лопату. – А ты чего тут?

Катя открыла калитку и вошла во двор. От ее вида у Тёмы загорелись глаза. В руках девушка держала полную миску горячих румяных пирожков.

– Вот, – показала она тарелку. – Как обещала. Со щавелем.

– Да ты ж моя спасительница! – Тёма забыл и о боли в спине, и о кровоточащих мозолях.

Он бросил лопату на землю, схватил в каждую руку по пирожку и по очереди откусил от обоих.

– М-м-м… – парень закатил глаза от удовольствия. – Вкуснотища-то какая!

Катя рассмеялась заливистым звонким смехом.

– Какой же ты забавный, Тём!

Они уселись вместе на завалинку бабушкиного дома. Артём за пару минут умял десяток пирожков и удовлетворенно откинулся на стену дома.

– Тебя что, баба Шура совсем не кормит? – удивленно спросила Катя. – Как-то это на нее совсем не похоже! Обычно она очень хлебосольна…

– Да это папаша ей, наверняка, напел что-то… Воспитывает она меня так! – махнул рукой парень.

– Ты вроде уже взрослый, чтоб тебя воспитывать-то, – девушка с интересом рассматривала его лицо.

– Так и я о том же! Поздновато спохватились! Воспитывать раньше надо было. А теперь уже – что выросло, то выросло…

– Мы ведь с тобой так и не поговорили толком с тех пор, как ты приехал, – Катя вдруг стала серьезной. – Как ты вообще? Я слышала про твою маму… Мне так жаль…

Артём вздрогнул, напрягся всем телом. Он не любил говорить на эту тему, старался запрятать все воспоминания поглубже и, желательно, больше не доставать.

– Я уже пережил это, – резко ответил он. – Давай не будем ворошить прошлое…

– Прости… – Катя нежно коснулась его руки. – Не хотела тебя расстроить.

– Я не расстроен, понятно? – занервничал Тёма. – Не надо меня жалеть!

– Прости еще раз…

Девушка поднялась, опустила глаза и нервно скомкала подол платья.

– Я, пожалуй, пойду… – она поспешила к калитке.

– Черт… – тихонько выругался Артём. – Да подожди ты!

Он пустился догонять ее. Катя остановилась, обернулась.

– Не обижайся, пожалуйста, – парень взъерошил рукой волосы. – Просто эта тема… Она слишком болезненная… До сих пор… Здесь и так все слишком напоминает о ней, чтобы еще говорить об этом.

– Ладно… Я поняла. Не хотела тебя ранить, – Катя виновато улыбнулась. – Просто иногда, когда больно, нужно выпустить эту боль наружу. Проговорить о ней с кем-то, кто сможет тебя понять… Пусть даже снова пережить ее. И тогда становится легче. Я знаю…

– Да откуда ты можешь это знать?! – вопрос прозвучал слишком резко.

– Папа умер три года назад… Утонул на зимней рыбалке…

– О-о-о… Я не знал… – Тёма тронул ее за плечо. – Прости…

– Ничего… Ты не мог знать… Скажи, Тём, а ты когда-нибудь вспоминал о нас? Там, в Москве?

– Ну-у… Иногда вспоминал, – соврал он.

Скучал по Дергачам Артём только в самое первое лето после смерти матери. Его первое лето в душной Москве, когда он впервые почувствовал такое нестерпимое одиночество, что готов был уже идти пешком в деревню. А потом прошел год, затем второй, и воспоминания о счастливом детстве стерлись вместе с теми воспоминаниями о матери, которые он хотел так упорно в себе подавить.

– А я о тебе часто вспоминала, – ворвался в его мысли Катин голос. – Правда, я уже и не думала, что увижу тебя когда-нибудь снова…

– Вот видишь? Я умею удивлять! – расплылся он в самой очаровательной улыбке, на которую только был способен.

– Действительно, удивил, – согласилась Катя.

– Ну а что, Катюш? Может погуляем вечерком? На танцы пойдешь со мной? – подмигнул ей Тёма.