Барин

— Вошел в семь, — доложил он и протянул часы мне. — Ежели она не врет.

— Врет. Да не сильно. — Я забрал луковицу и сунул в карман. — Молодец, Кот и Спице скажи.

Он засопел, довольный, и полез отогревать уши.

Прошло полчаса. Стало по-настоящему холодно. Я поймал себя на том, что считаю шаги вдоль стены — туда и обратно, по десять, — и заставил себя встать, а потом в калитке лязгнул засов.

Мы оба развернулись.

Дверца — низкая, в человеческий рост, окованная полосой — приоткрылась на ладонь. Секунду ничего не происходило, а потом раскрылась — и Васян вылетел на снег, споткнувшись о порожек.

Дверца хлопнула и засов лязгнул.

Васян отряхнул руки и поднялся, прикрыл глаза и дышал. Я видел, как он вдохнул — глубоко, всей грудью.

Кот сорвался первым.

— Васян!

Он медленно открыл глаза и повернул голову — и стал смотреть, словно не узнал.

Потом лицо у него расплылось в улыбке, и он сделал шаг.

— Ты… — Голос сел, и он откашлялся. — Ты чего… тут?

— Ждем, — сказал Кот. — Ждем тебя, дурья башка!

— Так меня ж… Мне ж сказали — собирайсь. Я думал, в другую камеру. Я думал, опять…

Он умолк, и тут только увидел меня.

Он стоял и глядел, и я видел, как у него ходит горло. Здоровый рыжий парень с пудовыми кулаками.

— Сеня, — выдохнул он.

— Здорово, — сказал я. — Долго ты.

Больше я ничего сказать не успел, потому что он шагнул и обнял меня — коротко, неловко, будто боялся сломать.

Я похлопал его по спине.

— Ладно пойдем сани найдем, домой поедешь. Заждались тебя там.

— Сеня, я…

И я снова похлопал его по спине.

— Ладно. Пойдём ваньку искать. Заждались тебя.

— Сеня, я…

— Потом, — сказал я. — Стоя тут ты у меня простудишься и помрёшь. Вот радость будет: вынимал, вынимал, а он у ворот и лёг.

Ванька в Тюремном переулке — зверь редкий.

— Я на угол сбегаю, — сказал Кот и сбегал.

Вернулся ни с чем.

Пошли пешком, вдоль стены, к Крюкову. Васян ступал тяжело и всё сбивался с ноги — отвык ходить дальше, чем от нар до параши.

На набережной повезло. Из-под моста выполз одинокий ванька, старый, в задубелом армяке, и глядел на нас так, будто прикидывал, не дороже ли выйдет отказаться.

— К приюту Шаховского, — сказал я.

— Двугривенный.

— Полтина. Только гони.

Возница поглядел на Васяна. Потом на его узел. Потом на замок за нашими спинами и ничего не сказал.

Кот содрал с саней волчью полость и накинул на Васяна. Они уселись и сани покатили.

Я обернулся один раз и больше не оборачивался. Пройдя вперед еще метров триста я смог поймать уже себе извозчика и двинул на Литейный.

Степан принял пальто с таким лицом, будто извинялся.

— Дмитрий Игнатьевич у нас, — сообщил он вполголоса. — Дожидаются-с и Анна Францевна не в духе.

По тому, как он это сказал, я понял: дело дрянь.

В малой гостиной пахло самоваром, но стол стоял нетронутый. Ни варенья, ни второго прибора.

Анна Францевна сидела прямо, и рукоделье лежало у неё на коленях нетронутое.

— Явился? — Она подняла на меня глаза.

— Анна Францевна, виноват. Задержали по делу при…

— Арсений. — Она положила пяльцы на столик, ровно и беззвучно. — У нас с вами был уговор и вы его нарушили.