Игрок

— Куда я денусь. — Я усмехнулся, потрепал его по плечу. — Держи оборону, атаман.

Кот фыркнул на атамана, но видно было — доволен.

Возле выхода перехватил Яська, будто чуял.

— Сень! Уже? А килпич?

— Будет тебе кирпич, клоп. Волшебный. Уговор помню. — Я потрепал его по вихрам. — Ведите себя тут прилично. Кота слушать, как меня.

— Ага! — Яська просиял. — Ты токо возвлащайся!

— Еще один, — хмыкнул я. — Все, вернусь.

К Литейному подъехал в ранних сумерках. Степан принял саквояж, кивнул одобрительно — теперь, мол, все чин по чину.

— Анна Францевна в гостиной ожидают. — Он помог снять пальто. — С гостем.

— С гостем? — Я насторожился.

— С гостем, Арсений свет-Иваныч. — Лакей понизил голос, и по лицу его пробежала тень. — Господин военный. В летах. По делу, сказывают.

Внутри кольнуло.

Я прошел к гостиной, толкнул дверь.

Анна Францевна сидела в своем кресле, прямая, собранная, со светской улыбкой на губах. А напротив в кресле расположился человек.

Немолодой. Осанистый. Седые виски, прямая, как шомпол, спина, лицо жесткое, обветренное — из тех, что вылеплены не гостиными, а плацом да походами. Мундир сидел на нем как влитой.

Анна Францевна повернула ко мне лицо, и улыбка ее сделалась еще безупречнее.

— А вот и он. Арсений, познакомьтесь. — Голос ее звучал ровно, будто они о погоде толковали. — Полковник Граве. Лев Васильевич. Батюшка вашего… знакомца.

Полковник поднял на меня глаза.

— Так вот вы какой, — произнес он негромко. — Воспитанник.