Страница 21 из 30
Сначала Азалия была неподвижной, погруженной в свои мысли с неестественной для нее поломанной улыбкой. Но потом… Потом это невозможное воплощение хаоса опустило голову и всхлипнуло.
Я ненавидел слабость. Ненавидел слезы.
Но вместо того, чтобы уйти, я почему-то оказался рядом с ней, уже снимая с себя мундир. Я не понимал собственных действий, но накинул тяжелую ткань ей на плечи.
Она вздрогнула от неожиданности, затем инстинктивно закуталась в мундир, уткнувшись носом в воротник. От ее волос пахло ночной свежестью и цветочным ароматом османтуса.
Сладкий, но не раздражающий запах.
Я уже совершил достаточно глупых, нелогичных поступков. Пора было уходить. Но что-то внутри сопротивлялось этому. И это же необъяснимое «что-то» заставило меня отодвинуть стул и медленно опустится на него.
Почувствовав движение рядом, Азалия вздрогнула и резко подняла голову. Ее глаза расширились от изумления.
— Б-братик? — спотыкаясь, пробормотала она, словно не верила тому, что видела.
И это ее удивление, та неведомая сила, которая заставляла меня вести себя, как полный идиот, вызвала жгучую волну раздражения. Почему она была такой? Почему вечно сеяла вокруг меня абсурд и хаос?
— Тебе больше нечего делать, как ждать меня весь день?
— Но мы ведь хотели выпить чай вместе. Я подумала, что ты задерживаешься.
Она хотела выпить со мной чай. Что за глупая причина. Почему ради чего-то настолько незначительного она просидела весь вечер в холоде?
Странное чувство изнутри давило на ребра. Я будто бился головой о каменную стену, не в силах его распознать. Оно было неуютным и болезненным.
Дернув подбородком, я отвернулся.
Перед внутренним взором быстро и беспорядочно пронеслись обрывки дня: холодная ярость отца, предсмертный хрип Фаминга, испуганная ухмылка Регори. И все это время она сидела здесь и ждала меня. Будто ничего важнее в этом мире просто не было.
Я был без понятия, что делать с этим. И собственное бессилие раздражало еще больше.
Этого уже было слишком. Но неугомонное создание не замолкало.
— Братик, ты ведь обещал выпить со мной чай, когда я разберусь со слугами. Это была моя награда, и я очень хотела ее получить. Я так рада, что ты все же пришел! Попробуешь печенье, что я приготовила? Правда, чай уже остыл… — она замолчала, будто размышляла, что делать с этой неприятностью. — Ничего, я попрошу Несси заварить нов…
Я прикрыл глаза.
Хватит. Просто остановись.
Ее голос ножом по стеклу резал слух. Я потянулся к чайнику, налил остывшую, мутную заварку в свою чашку и отхлебнул. Жидкость была горькой, отдавала металлом и пылью. Отвратительно. Но я сделал еще один глоток, ощущая, как ледяная горечь растекается по горлу, пытаясь заглушить ею что-то странное, теплое и колючее, поднимавшееся из глубины.
— Ты должна была уйти сразу же после трех, когда поняла, что я не приду.
— Но ты ведь все же пришел… — тихо пробормотала она. — И я рада, что все же дождалась тебя. Я всегда буду тебя дожидаться, Ридрих. Неважно, насколько ты опоздаешь или задержишься, я всегда буду тебя ждать.
Неважно, насколько ты опоздаешь или задержишься, я всегда буду тебя ждать.
Что с ней не так? Что, черт возьми, не так с этим воплощением безумия и абсурда?
Зачем? Где была эта чертова граница, за которой она перестанет притворяться, что заботится обо мне? Забота, любовь — это было что-то несуществующее, несущественное в моем мире. Оно не могло вдруг возникнуть рядом со мной.
Не могло.
Я поставил чашку в блюдце. Идеально ровно.
Посмотрел на нее.
— Зачем?
— Потому что я люблю тебя!
Это наглое заявление должно было привести меня в ярость. Заставить убить ее и уйти. Но оно лишь усилило то невыносимое чувство внутри.
Я криво усмехнулся, признавая себя полнейшим идиотом.
— Ты всего лишь ребенок. От тебя нет никакой пользы…
— Неправда, Ридрих. Давай заключим сделку, — не согласилась она и выдала очередную фальшивую улыбку.
Мной внезапно овладела усталость. Не физическая. Нет. Я больше не мог иметь с ней дело. Это выматывало на каком-то ином уровне. Мой мозг ломался каждый раз, когда пытался понять ее, и мои собственные необъяснимые реакции на ее выходки.
Я откинулся на спинку стула, закинув ногу на ногу.
В голове была пустота.
— Ты пообещаешь не убивать меня и не спрашивать откуда мне стало это известно. И тогда я помогу тебе в том, что ты хочешь больше всего.
Какая глупая наивность.
Поможет мне? Поможет схватить отца за горло и выдавить его глаза? Поможет отрубить ему палец за пальцем? Поможет исполосовать его так, что на его теле не останется ни одного живого места?
— Ты не знаешь, чего я хочу.
— Я знаю, Ридрих. Ты хочешь узнать, как пройти таинство, чтобы не сойти с ума.
Воздух загустел, наполняясь скрытой угрозой.
Я прищурился. И все подозрения насчет нее вновь зажжужали в голове.
Откуда ей известно про таинство? Кто ее послал?
Я вглядывался в ее лицо, пытаясь найти на нем ответ, едва удерживая сгустившуюся позади Тьму, мечтающую впиться в ее кожу и выпытать все гребаные секреты.
«Позволь, хозяин… Эта девчонка слишком опасна…»
— Ты не спрашиваешь, откуда мне это известно. И не убиваешь меня. И через десять лет я открою тебе секрет.
Торгуется. Хочет обезопасить себя.
Нет. Не так себя ведет человек, у которого есть надежный тыл.
Вспышка подозрения снова сменилась ледяным любопытством.
Хаос. Она чистый хаос в своем первозданном виде.
Я криво усмехнулся, поняв, что мне его, похоже, не понять и не укротить.
— Откуда мне знать, что ты не врешь?
Азалия пожала плечом, будто обсуждая какую-то незначительную нелепицу.
— Я ставлю на кон свою жизнь, братик. Если через десять лет я не скажу тебе, как пройти таинство или солгу, то стану кормом для твоего демона.
Я вынес вердикт. Эта девчонка безумна. Чокнутая на всю голову.
— Ты ничего не теряешь, — осторожно продолжила она, недождавшись моего ответа. — И я тебе не лгу.
В подтверждении своих слов Азалия протянула мне руку.
Итак, непонятно как возникшее воплощение абсурда вдруг предлагало мне рассказать секрет таинства, известный только моему отцу, при этом готовое поклясться, что не врет.
Сплошная загадка, ответа на которую у меня не было. Любопытство зазудело под кожей.
Моя ухмылка стала шире.
Как я мог отказать?