Страница 16 из 30
— Ридрих, тебе понравилось наказание, которое я выбрала для слуг?
Я проигнорировал вопрос. Это была очевидная попытка выпросить одобрение, и я не собирался ее поощрять.
— Я читала в одной книге, что если человек самостоятельно пытается найти и проговаривает вслух, в чем был не прав, то он начинает сильнее раскаиваться и испытывать чувство вины.
Какая глупость. Зачем вызывать в ком-то чувство вины, если можно просто заставить страдать и молить о смерти?
— Слишком мягко.
Но Азалия внезапно со мной не согласилась.
— Они будут жить в вечном унижении, питаться помоями, а еще до конца дней своих будут расплачиваться с нашей семьей. Лет через десять проценты с их долга будут настолько большими, что это позволит нам формально поработить их. У них не будет права распоряжаться собственной жизнью. Мы сможем сделать с ними все, что захотим. Хоть отправить на корм, хоть на рудники, хоть убить.
Я посмотрел на нее.
Невинная улыбка и расчетливые, безжалостные слова о плане мести.
Что-то во мне отозвалось на это. Чувство узнавания. Узнавание стиля. Того самого, которым я пользовался сам, рассчитывая смещение отца. Та же самая беспощадная логика, тот же самый взгляд в будущее, просчитывающий ходы наперед.
Уголок рта непроизвольно дрогнул.
— Неплохо.
— Правда? Я так рада, что тебе понравилось!
Азалия просияла, как будто получила высшую награду. И в этот момент я осознал всю глубину пропасти между нами. Она видела в этом одобрение, похвалу. Я же видел лишь констатацию факта. Да, эффективно. Да, жестоко. Но это не было хорошо. Это просто… было.
— Кстати, Ридрих, как тебе мое новое платье? Красивое, да?
— Не задавай глупых вопросов. Раздражаешь.
Но она, конечно, и не думала отставать.
— Братик, у тебя будет время завтра? Ты ведь помнишь про наше чаепитие?
Тут я заметил кое-что любопытное. За ее фальшиво-невинной улыбкой начала проглядывать злость. И это открытие отозвалось внезапной вспышкой удовлетворения внутри.
— Я испеку печенье, а еще клубничный десерт. Попробуем его вместе? Завтра в три часа дня, хорошо?
Мне захотелось разозлить ее еще сильнее.
— Отстань.
— Хорошо, Ридрих. Но мне так хотелось бы, чтобы ты завтра пришел. Постарайся, ладно?
Какая глупость.
Я отвернулся к окну, и в карете повисла тишина.