Страница 66 из 157
Как ни прискорбно было это признавать, но подобное принижение Йоко сработало. Лицо Акико расслабилось. Разгладились морщины на переносице и лбу, из взгляда ушла озлобленность.
Я подавила горькую усмешку. Она считала падчерицу пустым местом. Пылью у себя под ногами.
— Хм, — задумчиво произнесла Акико. — А твой жених? Юкико сказала, что видела вас наедине, и ты ей потом надерзила.
— Я никому не дерзила, — тут уже я заупрямилась. — Лишь указала сестре, что она не может делать замечания дочери сёгуна.
В глазах Акико полыхнуло пламя. Я дразнила ее намеренно, потому что мне было обидно, и я хотела уязвить ее посильнее.
Ведь она не может ответить мне сейчас, что я незаконнорождённая дочь. Пусть и сёгуна.
Впервые я подумала о том, кто же такая моя настоящая мать? Случайно подвернувшаяся служанка? Дочь благородного клана, отданная сёгуну на откуп? Где она сейчас? Жива ли? Как смогла отдать меня — свое дитя — в чужие руки?..
— Ты стала слишком дерзкой в последнее время, Йоко, — голос Акико вернул меня в реальность. — С того дня, как твой отец объявил о помолвке. Но помни, что ее скоро разорвут. И тогда ты останешься наедине с последствиями необдуманных действий, которые совершаешь сейчас из-за гордости и заносчивости.
«Я костьми лягу, но сохраню эту помолвку» — подумала я, ясным, открытым взглядом смотря мачехе в глаза.
Отчитав меня, она ушла — как всегда, царственно держа спину и голову.
Я же без сил рухнула на татами. Противостояния с ней утомляли и высасывали силы. Саюри тихонько прошла позади меня и вышла на деревянную террасу, чтобы поискать мою вышивку.
Спрятав лицо в ладонях, я вздохнула. Как же мне во всем разобраться. Кто, кроме тех, у кого я никогда не спрошу, мог бы пролить свет на случившееся много лет назад? Чья я дочь? Почему ненависть Акико ко мне столь сильна?.. Только ли причина в измене ее мужа, или есть что-то еще? А ее ненависть к Минамото? Основана на событиях почти тридцатилетней давности?.. Это звучало как полнейшее безумие.
Не ожидала, что буду скучать по Кицунэ. Сейчас бы мне пригодился сон с ее участием, чтобы спросить обо всем наболевшем.
Разговор с мачехой привел меня в смятение. Я ничего не понимала в сражениях и войнах, но я точно знала, на что способна разгневанная женщина, особенно наделенная властью. А Акико была сейчас невероятно зла, а оттого — непредсказуема.
На душе было тревожно, и я вышла из комнаты на деревянную веранду, чтобы свежий воздух унял мое беспокойство, но оно разгорелось лишь сильнее, когда я услышала неподалеку громкие, возбужденные голоса. Выделенные нам комнаты располагались далеко от покоев Томоэ Фудзивара и ее семьи, но близко к хозяйственным постройкам, которыми пользовались слуги, и домами, в которых жили самураи. Звуки доносились как раз с их стороны.
Ведомая любопытством, я прошла чуть вперед по веранде, которая шла вдоль всего дома, огибая каждую стену, пока не замерла на месте в точке, с которой открывался вид на площадку для тренировок, используемую самураями. Я сразу же увидела источник громких криков: в окружении толпы из воинов в цветах Минамото и Татибана Таро и Кёсукэ скрестили катаны. А самураи обоих кланов подбадривали их, каждый на свой лад.
Их поединок меньше всего был похож на тренировочную схватку. Со стороны казалось, что они бились на смерть.
В очередной раз. Что стало причиной сегодня?.. Кто кого задел первым?..
Я стояла, замерев на месте, и была не в силах отвести взгляд и вернуться в свою спальню. Но не решалась я также и пойти вперед, приблизиться к толпе мужчин. Мне казалось это неуместным. Поэтому приходилось кусать губы и зажмуриваться в отдалении.
Я боялась за Таро. Он ведь даже не успел оправиться от ран, но уже сражался с моим сумасшедшим братом.
В какой-то момент их поединок перерос в настоящее сражение. Поддерживающий гул самураев смолк. По тренировочной площадке расползлась волна беспокойства. И Таро, и Кёсукэ друг друга не щадили: кидали на землю, наносили жестокие, опасные удары. Схлестывались если не на смерть, но и не на жизнь. Оба хотели ранить соперника, поддеть, победить.
Я искусала все губы, чувствуя, как птицей взметалось сердце в груди. Таро оступился и упал, и я вскрикнула, закрыла ладонями глаза, побоявшись увидеть решающей удар Кёсукэ. Но, вопреки своим опасениям, я не услышала из уст жениха стона, полного боли. Тогда я решилась посмотреть и застыла от удивления. По земле катался мой брат, а над ним возвышался Таро. Катана Кёсукэ валялась где-то в стороне, а сам он выл, словно раненое животное.
В следующее мгновение все переменилось еще сильнее. На мощеной дорожке, ведущей к тренировочной площадке, появилась Акико в сопровождении Ацуми-сана и нескольких самураев Татибана.
— Измена! — я услышала ее торжествующий крик. — Это измена, ты пролил кровь сына сёгуна!