Когда расцветёт сакура

— Я пошла против родного брата, когда ты попросил, — напомнила я. — А ты был согласен на публичные извинения и перед моим отцом, и перед Кёсукэ, лишь бы никто не узнал, о чем он сказал. И тебя бы наказали за нарушение законов гостеприимства. Я помогла тебе дважды: когда заговорила и когда промолчала.

— Довольно, — Таро вскинул ладонь. — Довольно. То, что произошло сегодня, останется между нами.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я и вздохнула полной грудью.

Кажется, я задерживала дыхание все время, пока мы говорили.

— Ты действительно в порядке, Йоко-химэ? — спросил он изменившимся голосом. Теперь в нем угадывалось человеческое тепло. — Можно обратиться к лекарю тайно. Чтобы никто не узнал.

Сердце пропустило один удар, а по груди против воли разлилось тепло. Он заботился обо мне, догадалась я. Сейчас — действительно заботился. Я подавила неуместную, глупую улыбку и посмотрела на свои руки, сложенные на коленях, чтобы скрыть от него сияющий взгляд.

— Я думаю, что да… Я буду в порядке.

— Попробуй-ка встать, — он протянул мне руку и мягко потянул на себя. Мне понравилось ощущение, когда он сжимал мою ладонь: надежно и крепко.

Когда я выпрямилась и не почувствовала ни головокружения, ни тошноты, то улыбнулась, и суровые складки на переносице Таро слегка разгладились.

— Теперь нужно вернуть тебя в твою комнату, — сказал он обеспокоенно. — И побыстрее. Мы и так уже… — не договорив, он резко махнул рукой.

Я вновь спрятала улыбку, опустив лицо. О, да. Мы и так уже.

Таро подошел к двери и замер, прислушиваясь. Внезапно он побледнел, и его встревоженность волной передалась и мне.

— Отец, — уверенно произнес он, узнав шаги, и повернулся ко мне.

Я взметалась, в панике скользя взглядом по комнате, ища место, в котором я могла бы укрыться.

— Сюда, — позабыв о приличиях, Таро рванул меня за руку к ширме. Подталкивая меня в спину, он поспешно раскрыл ее и поставил так, чтобы плотные створки надежно загораживали меня от раздвижных дверей в спальню.

— Сиди тихо, — велел он и кинулся к кувшину с водой.

Когда в комнату вошел Такеши Минамото, его сын притворился, что недавно вернулся с тренировки и жадно пил.

Неплохая маскировка, беззвучно хмыкнула я. Объяснит его взъерошенный вид и бившуюся на шее жилку.

— Я не нашел тебя на тренировочной поляне, — я услышала густой, глубокий голос Такеши Минамото.

Все же Таро был похож на него, невероятно похож. А с годами сходство лишь усилится.

— Я лишь недавно закончил, — кажется, отцу он врал нечасто. Я уловила сконфуженные нотки в том, как он говорил. — Зачем ты меня искал?

— Мы отправимся в Камакуру завтра. Вместе с сёгуном и его семьей.

Я насторожилась. Как я поняли из разговоров с Саюри, предполагалось, что в поместье Минамото мы задержимся еще на неделю, минимум! И потому слова Такеши ударили меня словно обухом. Я мысленно взметалась: наверное, меня давно обыскались и слуги, и мать, а я застряла здесь!..

— Займись вместе с Мамору самураями. Выбери две, нет, три дюжины для нашего сопровождения. Времени мало, нужно успеть все подготовить до утра.

Возникла пауза, и я пожалела, что из своего укрытия не могла видеть лица мужчин. Когда Таро заговорил, он подтвердил мои наихудшие подозрения.

— Это много для простого сопровождения нас в пути. О чем ты не говоришь мне, отец?

Такеши Минамото хмыкнул.

— В Камакуре неспокойно. Сёгуну приходят дурные вести. А помолвка с его дочерью подставляет нас всех под удар, — он замолчал, но в воцарившейся тишине не было ни спокойствия, ни безмятежности.

— И сегодня вечером ты должен извиниться перед сёгуном. Ты нанес ему оскорбление, набросившись на его сына.

— Еще сегодня утром об этом не шло речи, — Таро говорил совсем шепотом.

Я захотела оказаться как можно дальше от его спальни и от этой проклятой ширмы.

— А потом у сёгуна была встреча с его советниками и родней. И он передумал. Это не обсуждается, Таро. Это приказ главы твоего клана, — железным, не терпящим возражений тоном произнес Такеши Минамото.

Встреча с советниками и родней… как интересно. Кто же нашептал об этом Нарамаро? Акико? Отец Юкико, который сёгуну приходился братом-бастрюком?

— Как прикажете, Такеши-сама, — сцепив зубы, выдавил Таро голосом, который буквально сочился ядом. И яростью.

Старший Минамото, к моему удивлению, благодушно усмехнулся.

— Пока ты упражняешься в иронии, мой сын, знай, что изначально ты должен был приносить извинения Кёсукэ.

Таро задохнулся на мгновение: я слышала, как он резко втянул воздух и словно подавился им.

Но то, что он ответил отцу, я уже никогда не узнаю, потому что Такеши Минамото отбросил насмешки в сторону и сказал предельно серьезно.

— Довольно глупостей. Идем, поговорим с Мамору. Он уже ждет нас.

Послышались шаги и шорох раздвигаемых дверей.

Я замерла, затаив дыхание, и бросила быстрый взгляд в сторону седзи, за которыми скрывалась деревянная терраса. Если я останусь здесь одна, придется выбираться из спальни через сад.

— Я сменю кимоно и приду, отец, — сказал Таро, и волна горячего облегчения накрыла меня с головой.

Не придется красться в одиночестве, словно воришке. Но тут я одернула себя: после подслушанного я бы предпочла не встречаться с ним какое-то время.

Таро выждал несколько минут и лишь затем подошел и сдвинул в сторону створки ширмы. Без улыбки подал мне руку, и я удивилась переменам в выражении его лица. Юноша, с которым я спорила и которого даже отважилась шантажировать, бесследно исчез. На его место пришел мужчина, самурай: хмурый, сосредоточенный, с поджатыми губами.

Он ведь уже наверняка бывал в сражениях. И убивал людей, запоздало вспомнила я. Он был ровесником Йоко лишь по прожитым годам.

— Идем, я провожу тебя в спальню.