Когда расцветёт сакура

10. Жених

Второй раз я пришла в себя уже в помещении. Открыла глаза и поняла, что мир больше перед ними не раскачивается.

— Очнулась?

Я повернула голову в сторону и вновь увидела Таро. Значит, тогда, в первый раз, мне не почудилось.

— Скажи что-нибудь, — потребовал он.

— Мне уже лучше, — голос звучал странно.

Сознание потихоньку ко мне возвращалось. Разум уже не туманился так сильно, как во время завтрака. Я огляделась: комната была незнакомой. Точно не той, из которой я вышла утром. Я не увидела ни роскошной, расшитой золотом ширмы, ни цветов, ни низкого столика, заваленного девичьими безделушками, ни богатых тканей на стенах.

Здесь царила строгая аскеза: футон, на котором я лежала, совершенно пустой стол с одной лишь подставкой для кисти, и коллекция оружия — вот чем были украшены стены в этой комнате. Ширма была выполнена из самой обычной бамбуковой циновки; на добротные деревянные переплеты не был нанесен даже самый простой узор.

Простая догадка пронзила меня и заставила подобраться: это его спальня! Я резко села и отползла в сторону, подальше от Таро, который не двигался, и поближе к стене. Все-таки инстинкты прежней Йоко порой перевешивали. Тело забитой девочки среагировало мгновенно.

— Что… почему я здесь?.. — спросила я, прислушиваясь к себе.

Ни головокружения, ни ощущения, что жесткие тиски сжали внутренности и вот-вот вырвут их прямо через горло.

— Я нашел тебя в дальнем конце сада, без сознания, — Таро встал и подошел к кувшину, который стоял на невысоком подобии табурета прямо возле раздвижных седзи. Он смочил аккуратно сложенный кусок ткани водой и вернулся ко мне, протянув его и чашу.

В горле образовался комок, и, с трудом сглотнув, от воды я отказалась кивком головы, а вот влажную ткань взяла с благодарность и с наслаждением протерла покрытое испариной лицо.

— Уже собирался позвать мать и лекаря, но ты очнулась. Как ты себя чувствуешь?

Он говорил настороженно, старательно подбирая слова.

Я медленно прикладывала ткань к лицу, стремясь выиграть время. Кажется, он или шел, или возвращался с тренировки, когда заметил меня: на нем была короткая куртка из грубой ткани и широкие штаны-хакама.

— Почему я здесь… — я обвела рукой комнату.

— Ты забрела далеко от той половины дома, где селят гостей. Моя спальня была ближайшей.

Он сказал полуправду. Я чувствовала это.

— Тебе было плохо еще за завтраком. Ты больна? — спросил, перехватив мой взгляд.

— Боишься, что тебе подсунули порченый товар, Таро-сан? — я испытывала странную смесь разочарования и сожаления.

Его брови взметнулись вверх, и я запоздало выругала себя. Вся ситуация и так совершенно точно выходила за рамки дозволенного и приличного. А я и мой не в меру дерзкий язык ее лишь усугубили.

— Я не считаю тебя товаром, — Таро долго медлил с ответом, а когда заговорил, я услышала в его голосе те самые разочарование и сожаление, которое испытывала сама. Только вот направлены они были на меня

Я прикусила язык. Я чувствовала себя полнейшей дурой. И отчаянно не хотела выглядеть дурой в его глазах.

— Мою мать несколько раз травили из-за того, что она стала частью нашего клана. И она расплачивается за это до сих пор, — добавил он, как никогда серьезно.

Я вновь выругала себя. Дура, дура, дура! Ты же прекрасно об этом знала, как ты могла сморозить такую чушь?!

— Если ты не больна, значит, кто-то упорно пытается причинить тебе вред, Йоко-химэ.

После его слов в самой себе разочаровалась уже я. И что за глупые дерзости сорвались у меня с языка?! Зачем я его подначивала? Лишь выставила себя невежественной склочной девкой…

Стремясь скрыть неловкость, я пожала плечами.

— Быть может, я перенервничала…

Таро снова вскинул брови.

— Из-за помолвки? — спросил с недоверием и усмехнулся.

Кажется, лучше всего для меня мне будет закрыть рот. И больше ничего не говорить ему, потому что каждое мое слово напоминало выстрел в молоко. Я боялась, что меня раскусит мать или служанка. Но прямо сейчас страх быть разоблаченной Таро вырвался на первое место.

— Из-за всего, — пробормотала я, потому что он продолжал смотреть на меня и ждать ответа.

— Как бы то ни было, я должен рассказать отцу. Это может быть опасно, и…

— Нет, прошу тебя! — я рванула вперед и вцепилась в широкую штанину мертвой хваткой.

Пожалуй, теперь я удивила его по-настоящему. Он перевел на меня ошалелый взгляд и наклонился, чтобы разжать мои пальцы.

— Не делай этого, прошу! — повторила я настойчиво и схватила его ладони.

И, опомнившись, поспешно отдернула руки, на всякий случай прижав к груди.

— Если Такеши-сама узнает, он расторгнет помолвку! — в панике простонала я, и именно это заставило Таро замереть на месте.

— Ты так сильно хочешь за меня замуж, Йоко-химэ? — доверительно спросил он, склонив к плечу голову.

Но его глаза… Их холодное, жесткое выражение никак не вязалось с мягким голосом.

— Я слышал, во дворце сёгуна у тебя не было недостатка в женихах.

Придурок! Хотела завопить я, но вовремя прикусила язык. Твой отец умрет, и я умру, и весь твой клан будет погублен, если мы не поженимся — именно это предсказала мне лисица-Кицунэ.

Таро пристально всматривался в мое лицо, и от его взгляда мне делалось не по себе. Я никак не могла сосредоточиться и придумать достойный ответ. Сказать, что страшусь подвести отца? Что обязана исполнить то, что велел сёгун? А его воля состоит в том, чтобы наш брак скрепил союз меж двумя величайшими кланами. Упирать на чувство долга? Напомнить, что мы не властны над своими судьбами?..

Нет.

— Ты попросил меня, и я промолчала, — я выбрала самый опасный, самый сомнительный путь. — Так сделай сейчас то же самое, когда прошу я.

Но, кажется, этот путь оказался самым действенным.

Таро едва заметно вздрогнул, его взгляд застыл в одной точке. По окаменевшему лицу пробежала гримаса, словно рябь по воде. Он снова посмотрел на меня: уже не так, как прежде. Удивленно. Вопросительно. Словно не верил тому, что видел.

— Это разные вещи, — все еще непреклонно, но уже не так уверенно сказал он. — Моя ссора с Кёсукэ и то, что тебя могут пытаться отравить — несопоставимые вещи.