Ферзь

— Рассказывай, — кивнул я Коту.

— Взял сало у мясника, — начал он. — И в аптеке сонной да опиумной настойки, — показал полупустые бутылки. — Шариков уже наделали из сала да накапали туда. Сожрут за милую душу. На станции тихо, фараоны только у пассажирских перронов трутся. У товарных пакгаузов двое сторожей ходят. Путь у них ленивый, по верху к воде не спускаются.

Сивый с Васяном переглянулись, не понимая, к чему зашли эти разговоры про псов и станцию.

— Значит так, парни, — обведя взглядом замершую стаю, я перешел к сути. — Сегодня идем на дело. Варшавский вокзал. Там лежит крупная партия аглицкого сукна.

Васян утробно крякнул.

— Товар тяжелый, сами знаете, — продолжил инструктаж. — Инструмент готовьте сейчас. Замки там пудовые. И оружие берем все. Работать будем в потемках, лишний шум нам ни к чему, но лучше иметь с собой. Без моего приказал не палим.

Внезапно сбоку метнулась мелкая тень. Яська вынырнул из-за спины Васяна и вскинул голову. В тоскливых глазах клопа плескалась отчаянная мольба.

— Сень! — зазвенел срывающимся фальцетом пацан. — А я⁈ Я тозе в дело хочу! Я тихо-тихо, как мысь плойду!

Толку от него немного, но он и так засиделся, как и остальные.

— Добро, — коротко рубанул воздух ладонью. — Пойдешь с нами. Будешь на стреме.

Малец просиял, гордо выпятив грудь.

Оставшийся вечер прошел в подготовке и обсуждениях моментов плана. Дождавшись глубокой ночи, когда приют окончательно погрузился в сон, стая бесшумно двинулась к черному ходу. На лестничной площадке подхватили подготовленные салазки. Взвалив сколоченные деревянные конструкции на плечи, мы выскользнули в студеное петербургское марево.

Мороз тут же ударил по лицу колючей крошкой. Прижимаясь к глухим кирпичным стенам, мы взяли курс к ледяному руслу Обводного канала.