Давай по-взрослому

- Все будет хорошо, - говорю ей. – Я знаю. Просто будем следить друг за другом и ничего не будем друг от друга скрывать.

В этот момент я окончательно утверждаюсь в одном важном открытии, которое в начале сегодняшних откровений только замаячило на горизонте: забота о ней, сознание того, что я – ее опора делает меня невероятно сильным. И сейчас я дальше, чем когда-либо, от каких-либо рецидивов.

- Кстати, что там тебе Ланге говорил тет-а-тет?

- Предлагал в клинику лечь.

- Хочешь?

- Дорого.

- Дурная. В смысле, если скажешь мне сейчас, что справишься, то я настаивать не буду. Пока. Но про деньги не думай даже. На это они у нас есть, ты знаешь.

- Думаю, не понадобится. А тебе?

- Думаю, мне тоже – нет. Если хочешь знать, сейчас мне абсолютно не хочется. Больше ни разу не хотелось.

- А не захочется от того, что ты сейчас об этом рассказываешь?

- Пока непохоже. Ты ведь дала себе слово, что завяжешь теперь? А я что – не могу? С таким-то стимулом? – глажу ее животик, но не только его, провожу и по ее лицу, вытираю слезы на нем. – Думаешь, такой прям конченый нарк? – улыбаюсь.

Она тоже улыбается: - Нет вроде.

- Кроме того, зай, это ж дорого... – хватаюсь за ее смешинку, и это действует, кажется.

- Блин, Андрюха, не начинай.

- Нет-нет. Не могу позволить, чтоб моя беременная жена ко всему прочему еще и на наркоту мне зарабатывала. Это ж как если б я тебя на панель посылал...

- А «большие» – не панель? Сам не потому оттуда свалил? Не захотел заставлять свою совесть заниматься проституцией.

В таком духе мы продолжаем еще некоторое время, пока везу нас домой. А дома садимся ужинать, будто ничего такого не произошло. Всего лишь узнали сегодня пол нашего ребеночка, радуемся этому и радуемся друг другу, нам же всегда хорошо вместе. А как иначе, думаю. Надо двигаться вперед.

А потом движение это вперед завершается привычным для нас образом – мы убираем со стола, я преувеличенно хвалю ее ужин, потом чрезмерно долго и настойчиво ее целую прямо в кухонной нише, сажаю на один из барных стульчиков, не прекращая целовать и на нем же раздеваю. Потом целую ее уже пониже, не давая ей, совершенно голой и с глянцевым, покруглевшим пузиком, слезть оттуда, уверяю, что мне даже удобнее, когда она так высоко. Когда ответом мне служат одни только ее стоны, соображаю, что моя девочка теряет башенку и если так будет продолжаться, то ей недолго и грохнуться оттуда.

Поэтому несу ее в спальню и делаю с ней все остальное уже на нашей супружеской кровати. Кстати, не факт, что сына у нас действительно в Греции получился, а не здесь. Ведь здесь хорошо и нет на свете места лучше. Нет, это, конечно, круто – секс в ванной, на кухне, в прихожей, в гараже на капоте машины, на рабочем столе в кабинете, в кустиках в парке и даже в магазине... в туалете...

Блин... недавно было дело, мы с ней выбирали ей беременную маечку и джинсы... Времени у меня теперь валом, и я увязался с ней по официальной версии – надоедать ей своими приколами относительно ее выбора тряпок, действовать на нервы своим присутствием при этом и торопить, чтоб не копалась. А по неофициальной – хоть я сроду в этом не признаюсь (как тогда ее подкалывать?) – но это ж такой кайф наблюдать, как она все выбирает, а главное – меряет. И даже искать для нее самому. Под конец я цапнул ей комплект очень сексуального нижнего белья – розовенького в черный горошек, с черными кружевами и крошечными черными бантиками – не хватало только плейбойского зайчика на попке – и завалился с ней в кабинку, требуя, чтоб она примерила.

А потом мне срочно пришлось искать для моей беременной жены туалет. Это ж ей постоянно приспичивает, а не я сексуально озабоченный, и не у меня он так жестко и безобразно встал, стоило мне увидеть ее в черненьких бантиках. И вовсе не поэтому так отрывался с ней потом, не сняв с нее ни новых трусиков, ни лифчика и с наслаждением зажимая ей ротик, пока она улетала, забывая о своих наездах, что, мол, ни за что, да не здесь, да очумел я, что ли. Ведь теперь, когда у нее на базе гормонального взрыва напрочь отказали все тормоза, то хочется еще больше именно ей, а я – так. Инструмент просто. Но рад помочь, конечно.

Да, было дело, и все же с кроватью ничто не сравнимо. Здесь я могу любить ее долго, дарить ей столько оргазмов, сколько она пожелает и даже сверх того, а она может кричать. Кричать, плакать, шептать и стонать мне безумные вещи.

Пока она взрывается только от одного моего рта – это я приучил ее кончать сначала так - у меня еще хватает сил думать все это. А потом, когда я в ней, такой бездонной и горячей, то мне не хочется и не можется думать больше ни о чем, а только плыть в ней, еще, еще, вперед.

- Девочка моя... - отвечаю на ее следующий оргазм, - люблю... не отдам никому... моя... все сделаю... и все будет хорошо... о-о-о...  - (это все действительно хорошо).

После, когда тихонько целую ее, подложив руку ей под живот, она посмеивается. В ответ на мои требования поведать мне причину сего веселья выдавливает из себя:

- Сынок видел, как сильно папа любит маму.

Меня аж передергивает:

- Фу ты, блин... Не дай бог.

- Если б ты этого не делал, его бы не случилось.

- Вообще-то да, - соглашаюсь. Потом у меня появляется другая мысль: - Знаешь... это ведь... ничего страшного. Я в плане – когда спали тогда, после того, как я нюхал, то уже прошло достаточно времени... – она берет мое лицо в руки, по мне скользит нежный ее взгляд. – А перед тем, как ты забеременела, у меня это в последний раз было еще весной... после Настюхиной свадьбы. И поэтому не опасно.

- Я знаю, - кивает она.

- Откуда?

- Просто так. Я ведь, Андрей, вообще-то, очень переживаю, чтобы сынок здоровеньким родился. У меня на этой почве иногда случаются страхи.

- А чего не говорила?

- А потому что причины переживать нет. По всем показателям все в норме. И дело даже не в моей булимии – просто характер такой. Боюсь. Боялась, что не забеременею, теперь боюсь, что у меня будет больной ребенок.

- Давай сделаем скрининг.

- Там же только вероятность вычисляется. У одной на работе тест был плохим, хорошо, ребенка все равно оставила. Дочка родилась здоровой. Зато после скрининга и до родов на будущей мамаше лица не было, переживала о том, что ей предстоит. А мы? Ведь все равно не пойдем на аборт? Так что зачем без толку себя травить? Узнаем, как только, так сразу. Будем ждать, - улыбается.

- Будем. Ты только не бойся так. Просто не думай об этом раньше времени.