Страница 85 из 175
На рождественской ярмарке на Цейхгаузной сейчас положено пить глинтвейн, но никто из присутствующих его терпеть не может. Не так холодно, вот мы и выбираем пиво. Оксанка сказала, что ей сегодня нужно на какой-то сайнинг к нотариусу на Мюнхенском проспекте, и мы договорились, что она заберет меня, когда я нагуляюсь.
- Так что там у тебя с Вольфингом произошло? Не поделили чего? – спрашивают те, кто не в курсе. Фло без надобности не разглашал, да я и ему особо не рассказывал.
Но я отмалчиваюсь.
- А Вольфинг-то уже к бергам перешел.
- Интересно, как ему там…
- За первый месяц крупняк какой-то у него сорвался... рассказывали...
- Да быть не может. Ты его с кем-то путаешь…
- Нет, точняк у него. Теперь даже проблемы со здоровьем.
- В берн-ауте?
- Реально. Делами вроде вообще не занимается и неизвестно, что с ним будет дальше.
А я даю понять, что мне по барабану. Гринхиллз – пройденный этап, а Вольфинг - подавно.
- Эккс, так ты чем сейчас занят? В кругосветное путешествие не уехал? – подкалывает Фло.
- Нет, как видишь, - отвечаю только.
Что – сказать им, что сейчас я корректирую госовские в универе? И то – не подработки ради, денежки-то платят смешные. Лучше б совсем не платили, косячно больно. Правильнее было бы пожертвовать их универу, у них же хронические проблемы с бюджетом. Нет, это я - чтоб ежедневно соприкасаться с чем-нибудь юридическим, не терять связь, пока сам... – что? Думаю. Определяюсь.
Решив, что уже харэ на воздухе, они подрываются куда-нибудь «под крышу». Стоим на Цейхгаузной, и они пытаются уговорить меня пойти с ними «дальше»:
- Эй, Эккс, ты расслабься, - уговаривает Фло. – Твоя жена все равно делами занята, не до тебя ей сейчас…
Тут Фло бросает взгляд куда-то в сторону и этот самый взгляд застывает, он приоткрывает черпак и оттуда у него выпадает сигарета. Другие тоже туда смотрят и, как по команде, толкают друг друга под бок, но Фло оправляется первым и молча бросает им одному за другим уничтожающие взгляды.
А, теперь и мне видно то, что увидели они. Там розовое пятнышко маячит на темно-синем фоне. Я узнаю и фон, и пятнышко. Постепенно и до остальных доходит, что это моя жена. Оксанка.
Оксанка приехала за мной на темно-синем Порше Гран Туризмо Примавера S4. (S4 – это поскольку все четыре – ведущие), с камелевым салоном и ярко-желтыми карбоно-керамическими тормозными дисками. Жаль, я не видел, как она выходила из машины. Судя по сигарете, выпавшей изо рта у Фло и валяющейся теперь у него под ногами, эффектное было зрелище. На ней коротенький нежно-розовый костюмчик из юбочки-разлетайки и пиджачка, под которым почти не видно животика, распахнутое длинное пальто и сапоги на шпильке.
«Как в них доехала?» - соображаю, а она идет-плывет нам навстречу нежно-розовым облаком, мерцающим в синеве сумерек. Весна посреди зимы.
Покачивая попой, тряхнув длинными волосами, она подходит к нам: - «Как погулял?» - дарит мне нежный поцелуй, а в глазах ее сдержанная, вернее, еле сдерживаемая страсть.
Следует очень краткое ее приветствие остальным. Я даже не успеваю толком всем ее представить, потому что она, кивнув всем коллективно, оборачивается, собирается уходить. Ее появление абсурдно и странно, но не мешает пацанам всем поголовно чекать ее, потому что она горяча сейчас в полусвете декабрьских сумерек, в отблесках предрождественских огоньков.
Странная. Зачем затеяла?
Потом мы с ними прощаемся и идем к машине.
«Да все норма-а-ально у него» - слышу сказанное кем-то нарочито громко у себя за спиной, когда мы с ней отходим уже на некоторое расстояние. Это высказывание встречает всеобщий громкий и одобрительный ржач.
Я выпил только одно пиво. Сажусь за руль моей бывшей тачки, а она – рядом. Она припарковалась так, что нам приходится развернуться и сделать круг почета у них перед носом.
Примавера все же тесноватая, особенно для ее длинных ножек. Она сгибает одну из них в коленке, ставит куда-то, и розовая юбочка, и так коротенькая, задралась теперь до ушей. Наверняка им видно. Как и то, что там, под юбочкой. Если есть что-нибудь. Мне с водительского не видно.
- И на какие бабки выкупила? – спрашиваю у нее только.
- С ума сошел? – она потягивается игриво, ласкает попой сиденье, играет с прядью волос, глядя на меня с полуулыбкой. Наверняка им видно и это, мы недалеко отъехали. – Просто напрокат взяла. Машина другая, не узнал, что ли?
- Не узнал. И нафига все это было надо?
Она не обижается, что я не заценил ее спецоперации, наоборот, смеется:
- Видел, как они смотрели?
- Видел. Я тебя просил? Подумают, что я совсем дебил и тебя специально вырядил.
- Так тебе не понравилось?
- Понравилось.
- А тебе не положить, что о тебе подумают?
- Положить, но это было странно. Так зачем?
- Мужа развеселить. Хмурый целыми днями ходишь.
- Да ладно.
Но я тронут все-таки. Вот она чудик.
– Вон, завтра к доктору пойдем – развеселюсь. Не застудилась хоть?
- Не-а. Мне ж теперь не холодно, забыл?
Забыл. Если честно, обо всем забыл, когда увидел ее такую. Ой, а в штанах что, будто только сейчас замечаю. Но она-то глазастенькая. Лезет к нему, гладит нарисовавшийся бугор. Сидит себе, раздвинув ножки. Черт, видуха, наверное, в лобовое. Мне не видно и остается только догадываться, скулить. «Так она соблазнить меня собиралась?» - посмеиваюсь.
А мы дома уже, как ни странно. Переключился на нее и не заметил. Мы выходим, и она смеется над тем, как я по привычке зарулил в гараж. А я смеюсь над тем, что она даже Тойоту куда-то специально засунула: «Или реально обменяла? Колись!» Вместо ответа она только высовывает мне кончик языка. А потом вдруг присаживается на капот, а юбочка ее будто нечаянно задирается выше. Теперь под ней даже издалека реально видно – трусики? Или там их вообще нет? Тяну к ней руки.
- Когда, говоришь, сдавать ее тебе?.. – шепчу ей на ушко, а сам задрал уже все и все что надо отодвинул.
Она пытается изобразить на бесстыжем личике шок и негодование, для пущей убедительности раскрывает ротик и выпячивает губки, а сама уже цепляется за меня, раздвигает длиннющие ножки и: «О-о-о» - принимает меня. Нет, сюда в это время редко кто заезжает, но мало ли. А нам тут еще жить и жить. Так что я пытаюсь сделать все оперативно, а она успевает кончить, сладостно сжимаясь вокруг меня.