Давай по-взрослому

Det Tanze, det hatter von mir, der Andreas

...». Мол, способность к танцам – это у меня от него. Может так оно и есть.

Потом я передаю бабушку Зою Оксанкиному дедушке Альберту – отношения у них очень теплые и дружелюбные, и они с уважением и трепетом зовут друг друга «сваха» и «сват». А фадер торжественно подводит ко мне Оксанку, а сам, потанцевав еще немножко с мотей, садится вскоре отдохнуть. Нам тоже пора. А то включится у нее энерджайзер, не угомонишь потом.

Усаживаю ее за стол, а сам сажусь с ней рядом, обхватив за талию. Если б не слишком интимно, она бы положила головку свою прямо с прической и фатой ко мне на грудь.

- Го-о-о-рь-ка!.. Раз!.. Два!.. Три!.. Десять!.. Пятнадцать!..

Меня бесят «горьки», особенно счет этот, но лучше целоваться, чем участвовать в конкурсах, вот мы и отбарабаниваем к радости гостей.

По конкурсам и Майнхольд неплохо справляется – тамада вызывает троих беспарных девчонок, предлагая им на приз станцевать вокруг Санька танец живота. Не знаю, как, но приз в итоге получает Санек.

А вообще, по-моему, хорошо все проходит, думаю. Вон, родни сколько понаехало и всем весело. Не то, чтобы меня это сильно волновало, но все-таки. Наши родители, кажется, неплохо ладят. Они далеко друг от друга живут, а для хороших отношений между сватами это то, что надо.

Пока я не особенно следил за ходом праздника, а теперь сканирую ландшафт. Не знаю, откуда взялось, но атмосфера у нас на свадьбе веселая и беззаботная.

Приехали Эльти и Йетте и веселятся, кажется. Да, думаю, у местных свадьбы проходят скучнее, они больше потрындеть любят, желательно, стоя где-нибудь с выпивкой в руках. А эти двое, вон, танцуют. Поздравлять подходили и Йетте не удержалась от восхищенного возгласа:

- Вы так красиво танцевали! Так романтично! Оксана, а как вы обручились? Это Андреас сделал тебе предложение или ты ему?

- Андреас – мне, - улыбается Оксанка и, прежде чем я могу вклиниться, поясняет: - Это было в Лондоне. На выставке Кандинского. Он потащил меня туда, хоть до этого и делал вид, что у него много работы.

- О, Андреас, ты любишь современное искусство! - Йетте в экстазе. – А Мари никуда не вытащить, - толкает она Эльти под бок, а он кисло улыбается, выдавливает со вздохом: -

Jez

gett

des

scho

‘

widder

loss

. Понеслось опять...

- Да, мы оба любим, - поет Оксанка. - И вот достает он такой кольцо, а я разревелась... Он кстати, тоже плакал.

-

Alder

,

sch

ö

nen

Dank

auch

. Чувак, вот, блин, спасибо, - наезжает в итоге Эльти, мол, мы со своей романтикой совсем задурили голову его девушке. Теперь Йетте затрахает со своими разговорами о свадьбе. И чтоб непременно в белом. Флаг в руки, думаю, на белом они все помешаны.

А вот со спокойненькой улыбкой на лице танцует стюардесса-домохозяйка Мидори Тсунематсу Канненбеккер, а их с Максом пацаны – Лукас Макото и Винсент Рику носятся с другими детьми по залу. Макс приехать не смог, незадолго до свадьбы его положили в больницу. Я просил Мидори передать ему, чтоб поправлялся.

Вон возвращается откуда-то молодежь. Тоха держит Ренатку за руку, а она ревет, вытирает слезы. Что, обидел братан? Нет, сквозь слезы она вроде улыбается. Он чмокает ее в щечку. Кто-то из девчонок из Оксанкиной родни подскакивает к ней, а она разражается новыми рыданиями и показывает той свою руку, пока Тоха прижимает ее к себе. Да ну на, думаю, посмеиваясь. Братан как замутил. Что, прямо на колено перед ней – хлоп? Не знаю, как он там, но эффектно по ходу, вон, навзрыд аж. А всё такая крутая, независимая телка была. Программист. Сейчас Оксанка заметит, соплей не оберешься. Ну, Тоха, молоток. А еще вчера на балконе мандражировал. Да чего с ними мандражировать – с ними смелей надо. Интересно, а по поводу детей она его тоже уболтала уже? И у кого из нас теперь раньше будет? Неужели у щеглов этих...

Димка... да ну, думаю, и этот сегодня не один. Как раз танцует с какой-то высокой, чуть пониже его, крупной девчонкой. Она подъехала попозже. Зырит на нее вполне влюбленно. «Юлия» - поясняет мне Оксанка.  «Учатся вместе, только она уже заканчивает. Это наш балбес все никак с магистром своим не разберется. Она тоже из русаков, только по-русски не говорит почти».

Ленка... ишь ты, блин, оживленно беседует о чем-то с каким-то представительным, чернявым чуваком, поминутно чокаясь с ним шампанским и отпивая по малюсенькому глоточку.

- Эт кто? – толкаю под бочок Оксанку, кивая в сторону чувака. – На Бахтыярова похож.

- А ведь правда, - смеется она. – Что ты, нет, это – Фарит. Хантимировых сын.

- Узбеки?

- Нет, татары.

- Только не говори, что он тоже из Ростова.

- С нами в Ростове на одной улице жили.

- Не, ну у вас прям бюро знакомств.

- Еще дед его с бабкой дружили с нашими дедушкой Альбертом и бабушкой Тосей. Он давно сюда перебрался, второе получил, в Вольфсбурге работает инженером-разработчиком в автопроме.

А то где же еще. Если в Вольфсбурге, то там особые пояснения нужны лишь, если не в автопроме.

- Неудобно по первой, пока не определятся, - замечаю я, имея в виду то, как далеко это от Ленки. Она на юге живет, а Вольфсбург - это север же, аж за Бременом.

- Ну, во-первых, еще ничего не понятно.

- А по-моему понятно, чего тут понимать. Вон, как мужик старается.

- Ну, это не только от него зависит. Захотела бы еще она…

- Да ладно тебе. С чего ей-то носом крутить. А чувак – видно, человек с опытом. Вон, как шампус с ней хлещет, даже не думает ни на что другое ее тянуть. Другому бы давно остохренело.

- Да, но она – крепкий орешек.

- Ну! Чего – до свадьбы?..

- Не-а. Ни-ни, - подтверждает Оксанка.

- Ну, тогда терпения чуваку. Заодно и она проверит его на вшивость. Вот только далековато, я же говорю.

- Ничего, надо будет - справятся, - пожимает плечами Оксанка.

Мы же справились? Не говорит вслух, но этот вопрос сам собой возникает и виснет между нами в воздухе, а потом на белом его полотне черные дыры прожигаются сердитым пламенем, которое очень быстро его пожирает.

Нет, мы не справились. У нас за очень короткий срок все очень стремительно покатилось к чертям собачьим. Мы оба думаем это и оба не решаемся произнести вслух. А, какого черта. Сколько можно уже все замалчивать. Вот прямо сейчас и начать всем делиться:

- Зато… - начинаю, полный уверенности, что ход ее мыслей шел по той же траектории, что и у меня.