Страница 57 из 175
- «Майнхольд», - сердито передразнивает тот.
Уверен, он готов уже огрызнуться, мол, чего тогда Майнхольда дружком не взял, но смалчивает. Что-то с ним не так.
- Ладно, робяты, - отец понимается. - Пошел я спать.
- Па, а чего рано так? – спрашиваю беззаботно.
- Да сына завтра женить надо, - пожимая плечами, говорит он в тон мне. – А хорошо, оказывается, когда сыновья одни. Забот, считай, никаких. В запой уходить от того, что ребенка в чужой дом отдаю, не надо. Гостей ждать не надо. Выкупать жениха не надо. Разве что, деньги на выкуп, но... – покосившись на меня, - ...хватит. Машину помыл-не помыл – одна забота. Как у вас, кстати? Получилось с машиной? А то Виктор все переживал.
- Да вроде.
- Ну и славно. Так что сплошное удовольствие. Антон, может, и ты скоро надумаешь? Вроде есть на ком. И сразу отстрелялись бы. Ну ладно, ладно, - пытается успокоить фыркающего уже Тоху. – Пошел я, - потом – изменившимся, отеческим тоном: - Вы тоже долго не сидите. Вставать завтра рано.
И отец направляется вроде мимо меня в дом, сам же вдруг спокойно, без слов и не глядя ни на меня, ни на Тоху, а мимо куда-то, полуобнимает меня и хлопает по плечу. Хоть он на меня и не смотрит, вижу на его конопатом, как у меня, лице приподнятый вверх уголок губ, а в голубых глазах – его, моих – тепло и... одобрение. Одобрение всему происходящему. Он доволен мной. Доволен, что случилось все именно так и дает мне добро. Родительское свое благословение.
Видимо, этот по нашим меркам душещипательный в своей эмоциональности момент уловил и чуткий Тоха – с уходом отца он расслабляется и даже стукается со мной остатками пива, а потом говорит с улыбкой:
- А я даже не задумывался, что папе, может, тоже дочку хотелось. Не только маме.
Пожимаю плечами в ответ. Какой смысл говорить о том, чего хотелось, если этому уже не бывать. А материны воздыхания по поводу несбывшейся ее мечты о дочери давно не воспринимаются нами всерьез: Тохе, как ее любимчику, жаловаться вообще не на что, а мне давно по фигу. Если у меня были какие-то к ней предъявы, то закончились они у меня приблизительно лет в десять, и с тех пор мои некогда неутоленные сыновние чувства сменились легкой иронией, которую подчастую разделяет со мной брат.
- Ничего, вот завтра насмотрятся на все заморочки родителей невесты и обрадуются еще раз, что у них такого не будет. А ты чего такой? – пинаю его. – С Ренаткой поругались, что ли?
- Да нет, с чего, - он таращится удивленно. Потом добавляет: - С тех пор, как у вас все нормально, у нас тоже нормально.
- Это как?
- А так. Пока вы там с Оксаной фигней страдали, она мне всю башку проела.
- Быть не может! А что брат за брата не в ответе...
- Да не в этом дело. Она меня за твои косяки не винила. Переживала просто - и мне на уши приседала. С тех пор, как обхаживал ее, так не парился.
- Не понял... обхаживал? Так те че – еще и не сразу дали, что ли?
Не укладывается в мозгу, что какая бы то ни была девушка могла не сходу клюнуть на нашего Антонио.
- Блин, Андрюха... Она мне знаешь, что заявила? Ты, мол, красивый, и музыкант, и все дела, но мне нужен настоящий мужчина. И чтоб с мозгами.
- Во предъявы. А ты, типа, без? – я изо всех сил стараюсь не угорать, но представление о том, что Тоху тоже мурыжили – это через край.
- Не знаю.
- И чем ты ее... ну...
- Ну – тем. Как первый раз переспали, все стало о‘кей.
- Умный оказался? – ржу уже, не могу.
- По ходу.
Успокоившись от того, как Тоха разрулил собственную личную жизнь, продолжаю докапываться:
- Так ты чего такой?
- Да ничего. Рад за тебя просто. За вас обоих.
Он явно увиливает от ответа, но когда хочу ковырнуть его еще, лицо его внезапно расплывается в таинственной улыбке, он тоже встает, и не говоря больше ни слова, тянется ко мне – блин, что, и братан тоже полезет сейчас обниматься? Чего это они все сегодня. Да можно подумать, что провожают меня куда, думаю, а самому... приятно. А Тоха обнимает и хлопает меня по плечу, как
старший
брат, который тоже мной доволен. Ну да, думаю, угорая, я ж все это время был у него на поруке. А теперь он сдал шефство и за меня спокоен. Ишь, мужиком каким заделался.
Вот и оставили меня одного все. Будто предоставили возможность подумать еще раз хорошенько. От одной мысли, что мне могло бы понадобиться время на размышление, мне аж смешно делается, настолько я от этого далек. Вообще-то, я не сентиментален и эта ночь скорее напрягает меня тем, что мне предстоит спать одному, без нее, в моей старой комнате.
Распахнув окно, вдыхаю сырость ночного Лана. Тот берег освещен довольно скудно, а общага вообще спряталась под горой за зданием вокзала да несколькими рядами домов. Но если включить воображение, то во-о-он за тем домом, в котором, если верить табличке, жил и кутил Достоевский, когда приезжал на воды в Бад Карлсхайм, можно вычислить тот самый тоннельчик.
И вместо того, чтобы «еще раз подумать», я вдруг рисую себе ее в тех шортиках и маечке, а он мгновенно встает, вернее, взлетает у меня в штанах. Вот и подумал, ухмыляюсь сам себе. Терпи теперь. А завтра когда там еще все будет. Там же еще эта... как ее... бюрократическая формальность.
Мы проводим эту ночь вдали друг от друга. Я – в Бад Карлсхайме, она – в Ротенторе. Нас разделяет чуть меньше сотни километров.
«
Зай, спишь уже
?»
«
Не-а. Ты
?»
Не выдержал и позвонил ей на ночь глядя. Мы трепемся по телефону, переговорив про все на свете: и про наш завтрашний день, и про то, что ее не знобит больше, температура вроде спала, и про то, какая назавтра будет погода. Под конец, когда ему, этому дню завтрашнему мы перемываем все косточки, то добираемся и до отпуска. Она рассказывает мне, что посмотрела, какая нас на Крите ожидает погода: «Все пучком».
Потом ей – и мне заочно – в тык дает тетя Аля и мы заверяем друг друга в том, что «увидимся завтра».
***
Саундтрек
-
ретроспектива
Magic! – Rude
Ronan Keating – Father and son
Lana Del Rey – Doin’ Time
Weezer – Island in the sun
Jason Mraz – Summer Breeze
Maroon 5 – Sugar
One republic – All the right moves
Андрюхин
словарик
аутоматик
-
автомат
Вольфсбург – крупный промышленный город, известный, как место расположения головного предприятия автоконцерна Фольксваген
Кносский – Кносский дворец на о. Крит
Лихьт – «свет», здесь: вымышенное название таблоида
Маллёрка – Майорка
паракало – пожалуйста (гр.)