Страница 31 из 175
- И я делала их, шаг за шагом – вперед. Несмотря на то, что мне с тобой бывало плохо, я не думала, что однажды шагну в пропасть. И вот, когда я поняла, что нас с тобой больше не вернуть, я ощутила всю бесполезность и неправильность того, как все получилось. Ведь это хуже, чем у Шекспира. «Просто опоздал с письмом посыльный...» - то был повод, не более, так? Да, он хотел этим показать, что одного этого было достаточно, чтобы свалить, ушатать их, что они были обречены, но ведь мы-то – нет?.. Андрюш?.. Ведь мы с тобой, блин, умные? Взрослые? Вот что добивало меня.
У меня до этого, пожалуй, не дошло, думаю. Слишком зол был на нее. Слишком шибанула она меня тогда по башке, чтобы вот так вот надо всем этим думать.
- А тебе? – спрашивает она. – Из-за чего тебе было хреновее всего?
- Из-за чего? Наверное, из-за того, что за такой короткий срок у нас с тобой все так покатилось. Какая-то несчастная ротация. Так, фигня... Как у всех. Я ведь, Оксан... я ведь думал, у меня идеальная любовь с тобой... Да, расслабился наверное. Вкалывал, как черт, забился в эту жизнь и думал, что могу так продолжать. Ведь я ничего плохого не делал. Ведь вокруг меня все так. И вокруг тебя – тоже. Да, мне больше ничего не надо было. Вот девушка моей мечты – ведь сколько я мечтал о тебе, сколько лет, Оксан. И вот она тут, со мной. Подумаю – горячо. И с ней, с тобой, то есть, все за-ши-бись. Чего ж еще желать? Ведь я же не любил никогда до тебя и думал, что теперь – все. Только полный кайф и больше ничего. И именно эта идеальная любовь затрещала, дала слабину?
Ты
дала слабину? Разочаровало меня. И пришлось некстати. Да, я всерьез думал, что веду нормальный образ жизни, и ты тоже должна в него вписаться. А мы... Да, мы ругались. Блин, до тебя ни с кем не ругался... Вообще не люблю это... А тут – разборки... И именно с тобой... И так уже мало виделись... И мне казалось, что это я с тобой, из-за тебя таким делаюсь.
- А... можно экскурс-вопрос?
- Нужно.
- А как будет теперь?
- Пока не знаю. Давай разберемся с тем, как мы оказались там, где оказались.
- А как же твоя собственная стратегия? «Пофигу, кто виноват, теперь надо понять, что делать?»
- Пересмотрел, думаю. История важна тем, чтобы у нее учиться. А то – слабо опять попасть туда, куда попали? Мне точно не хочется. А раньше меня любой разбор бесил.
- Выходит, я права была, когда поначалу боялась приседать тебе на уши.
- И да, и нет. Но все это, про идеальную любовь – это после ко мне пришло. Нет, в тот момент, когда я прочитал
это
...
то
... ты... сразила меня. Сколько раз я тебе говорил, что люблю. Сколько раз. Я отдался тебе. Доверился. Вроде как слабину дал... А тут… Это… Ты меня растоптала… Уничтожила… Вернее… Я понял теперь, что сильный. Оксан, ты – самое важное, что для меня есть на этом свете, и я потерял тебя… и все-таки тебе не удалось… вернее… я не о том, что ты специально, просто… Даже это… самое хреновое в моей жизни… меня не сломило, нет… Но, блин, я был ближе, чем когда-либо. И я думал, что не прощу тебе, что после всего… всех моих слов… моей любви… И ты мне, блин, тоже что только не говорила… И вот после всего этого ты… вот так вот… Ты как бы выудила у меня это… Любовь… Признание в любви… А потом – в помои это… Ты пойми… Я же потом все, все-все пересмотрел в тебе, в нас… из-за этого… я же перебрал все… вернее, я так все перебрал, что «нас» для меня после этого словно и не было… и быть не могло уже… Оксан... это... это было как тогда… под велик… Только хуже в разы...
Да, перебираю все это и реально корежит. А она уточняет:
- Я стала для тебя другой потом?
- Да.
- Скажи, какой.
- Я... Оксана, это в прошлом, но некоторое время я считал, что так, как поступила ты, мог поступить только человек очень глупый, пошлый и бесхарактерный. И некоторое время ты была такой для меня. Блин, вот нафига ты купила те туфли... те красные туфли, а?
- Это было тогда, с тем платьем.
- Бл...ть, с его платьем? Я, конечно, не спец, но... не подходят же...
- Да нет. Просто в тот раз было. Он меня подначил, что не куплю. И не надену. А самому, наверное, хотелось увидеть меня в них.
- Оксан... в таком же не ходят... Ну да ладно... Потом, когда я узнал, что ты спасла меня, вроде что-то изменилось... я вроде отошел немножко, понял, что ты, по крайней мере, относилась ко мне хорошо, но когда встретил тебя здесь... сейчас... Ты вообще в курсе, что все вокруг хотят тебя трахнуть, а?
- Тебе кажется.
- Не знаю. Может, я просто не соображал ни фига. Но когда я за эти дни вот так... нюхнул этого... это было...
- Тебе казалось, что я веду себя развязно? Даю повод?
- Блин, да не знаю... Вроде нет.
Но треп про нее взялся же откуда-то, соображаю. Да мало ли.
- Я показалась тебе шлюхой? Дешевкой?
- Я просто не мог смотреть на все это спокойно, хоть ты и не была уже моей.
- Интересно… - она будто размышляет о чем-то. - Так… а ты сможешь еще… вообще… после всего этого… и того, что тогда, и того, что сейчас... ну… любить меня…
- Ты чего, дурная… - хватаю ее, - Ты че, в натуре…
- Я не истерю, мне интересно просто. Знать хочу.
- Блин, я не за этим тебе все это сказал… А ну сверни щас же, тебя не туда несет…
- Никуда меня не несет. Я спокойно с тобой говорю. Я понимаю, что тебе надо будет опять привыкнуть ко мне… Полюбить меня заново, если это вообще возможно…
- Уймись! Ты вообще слышала, что я сказал? Это ж в прошлом все. Точка. Я люблю тебя, - стискиваю ее, прижимаю к себе и зажимаю, давлю под ее слабые оханья, - Оксаночка, жизнь ты моя. Глупенькая такая. Умница такая. Лучик ты мой. Солнышка лучик. Это ж все размышления, девочка. Девчоночка моя. Ты же… Ты же все сама уже сделала…
- Ничего я не делала.
- Малыш… Малышка моя… Крошка. Крошечка. Котеночек мой нежный… Не делала… Все ты сделала, поняла? Все. Все – ты. Да только ты мне сказала, что не спала ни с кем… что только я, урод, тебе нужен… Ласточка моя… Только ты сказала, что любишь, ты же… как заклятие сняла… Вот что ты сделала… Зачем плакать… - целую ее помокревшую мордашку. – Хорошо же все… Еще совсем недавно был отстой, согласен, но сейчас все неприлично и невозможно хорошо. И все это сделала со мной ты.
Утомляют эти разговоры, изматывают. Надо силы подкрепить, подпитаться друг другом. И я, исцеловав, высушив поцелуями ее мокрое личико, объявляю ей со смехом:
- Все, зай, не знаю, как тебе, но мне – хорош, тайм-аут, - и с этими словами сажаю ее на себя, на него, нагибаю к себе, покусывая ее сосочки.
Но она не сердится. Она опять влажная там и откидывается назад, гладит исступленно мою голову и шепчет: