Давай по-взрослому

Глава 19. Начало. Часть 1

Woodkid - Iron

London Grammar – Hey Now

Tash Sultana - Jungle

- Ну что ж, рассказывайте.

Ненавижу, когда мне так говорят, тем более, что сейчас от меня ждут чего-то оригинального.

Отсюда, изнутри не видно их голубого «

B

», да сейчас оно и не горит. Вон, какое солнце за окном. Но голубого тут достаточно. День безоблачный, поэтому ничто не загораживает вида на город, на реку, на еврократическую башню-новостройку и даже вдаль, на Ной-Ольменбург.

Внутри у них всё еще белее и стерильнее, чем в Гринхиллз. Кое-где мелькает что-нибудь голубое, они же должны соответствовать своему фирменному лого. У Объединенных банков цвет тоже голубой, но о них, тухлых и скучных, сейчас не вспоминается непосвященному. Вообще, обывателям малоизвестно, что они за всем этим стоят.

От кофе я отказался, взял себе минералку.

Приемная комиссия, «тестирующая» меня сегодня, состоит из четырех чуваков.

Тот, что предложил мне «рассказывать», на вид чуть старше меня. Смотрит он, впрочем, вполне доброжелательно. Ладно, начнем, думаю.

- Разрешите заметить, что я всегда находил Блю Боут Инвестмент турм очень импозантным зданием – и не только ночью.

Не слишком борзо для начала?

- Поэтому вы и решили покинуть Гринхиллз турм? – смеются они.

Кажется, не слишком. Кажется, разрядил обстановку.

Не сказать, чтобы я сильно волновался. Наоборот, с утра был спокоен и собран. И чем ближе подходило сегодня утром время выходить из дому, тем спокойней и собранней становился. Всего лишь деловая встреча, каких у тебя до недавних пор было дохрена и больше. Правда, в этот раз что-то иначе – да, я представляю не чужие интересы, а свои собственные. Только и всего. А так – самомаркетинг, болтовня про то-про се, переговоры, торг – это дело привычное. Только в этот раз будет не о си-пи и кавенантах, а о зарплате и бонусах.

Объяснял все это Оксанке, на которой лица не было с самого утра. Не было вчера, когда она зачем-то нагладила мне целую стопку рубашек. Не было с самого начала недели, когда, не ожидая подвоха, взяла мою зазвеневшую сотку, а потом, побелев, передала ее мне с застывшим от ужаса лицом. Не было, когда после короткого телефонного разговора я всю неделю «ни черта не делал», не готовился к собеседованию, то есть. И даже вчера предложил ей поехать куда-нибудь – недалеко, правда, а то у нее срок на следующей неделе.

Она, естественно, отказалась, и вчерашний день прошел за лепкой вареников и игрой в шахматы – последним образом мы с некоторых пор развиваем сынины умственные способности. Общими силами они проиграли мне лишь, предварительно сократив моих черных до четырех. Не даю ей фору и никогда не поддаюсь, а черными играл по жребию. Она сама на этом настаивает, и я не думаю унижать ее сомнением в ее интеллекте. Я не шахматист. Если у нее ко мне вопросы, просто отвечаю на них по мере возможности и, чем больше она начинает шарить, тем больше удовольствия получаю от игры с ней.

Короче, все было супер, и я только к вечеру ощутил его – беспокойство, нашедшее на меня ни с того ни с сего. Беспокоится она (а значит, сына у нее в пузике тоже беспокойный), а тут беспокоюсь и я?

Я в курсе, что не должен был делать так, как сделал вчера вечером, чтобы заглушить это беспокойство. Уложил ее в постель и вышел. Когда вернулся с Жандармской, она, возможно спала, но я не мог рисковать, сразу пошел в туалет. Только одну дорожку снюхал, от остального избавился. А меньшими дозами тот чувак не продает. Я знаю. Я все знаю. Проехали.

Она не спала, хоть спать ей, знаю, хотелось. Ждала меня. Я не включал света, иначе она бы обо всем догадалась. Догадалась бы и, если б перед сном у нас ничего не было. Я взял ее очень нежно, хоть и сдерживался с трудом в конце. И я не кончал в нее. Типа безопасно тогда и ничего не случится. Лицемер. Из-за кокса мне абсолютно не хотелось спать, а хотелось трахать ее всю ночь, но ей реально надо было отдыхать. Поэтому я еще пол ночи рассматривал ее, спящую, ждал прихода угрызений совести. Ждал, что вместо желанного успокоения придет боязнь, что все-таки как-то навредил ей, сыну или обоим. Уснул, не дождавшись.

Сегодня я постарался успокоить ее – нельзя ей волноваться. Поцеловал ее в дверях и сказал только: «Я ненадолго».

- Так почему вы ушли из Гринхиллз?

Естественно, этот вопрос их волнует сейчас больше всего, ибо то, откуда я ушел – суть самая яркая звезда в созвездии моей не особенно яркой

виты

.

- Я не собирался оттуда уходить. Однако мне дали понять, что мое видение отдельных моментов не совпадает с тем, как видят их в Гринхиллз.

- А под чьим началом вы работали?

- Я работал на позиции принсипал эссошиэта в команде г-на Вольфинга.

- И что вы не поделили с Айке Вольфингом? – вклинивается самый старший из интервьюеров и по возрасту, и по должности, по фамилии Аугустин.

В нем и без визитки и его пояснений во вступительной части угадывается его руководящая должность. Выясняется, что они с Вольфингом знакомы лично, когда-то довольно тесно сотрудничали, но потом – это я уже больше между строк читаю – тоже «что-то не поделили». Забавно - «наши» с Вольфингом косяки утонули в Тихом.

- Несоответствие взглядов. Если между нами и были разногласия, то мы их устранили.

Вижу по нему, что он принимает это за эвфемизм.

- Интересно. Где вы видите себя через пять лет?

- Если не директором в совете от права и комплайенс, то по крайней мере где-то на пути туда, - каков вопрос, таков ответ, мужики.

- В совете директоров ББ не представлены право и комплайенс... – перебивает меня белесый чувак средних лет с голландской фамилией Хойзинга и соответствующим, а значит, еле уловимым акцентом. Он и сам из юридического и я вижу, как ему хочется в совет - но нельзя, право и комплайенс не представлены. А с меня он стебется, потому что я ему об этом напомнил.

- ...но вы, конечно, наблюдаете за сигналами, - доверительно киваю – не ему, аудимаксу больше.

- Какими сигналами?

- Которые идут отовсюду. Рынок, конкуренция, государство. Все открывают отделы по праву и комплайенс – банки, предприятия. С Нового года примут закон против отмывания денег – срок по Директиве ЕС истекает, куда денутся, - настаиваю, перехватив нарочито скептический взгляд Хойзинга.

-… вы так говорите, будто в МинЮсте работаете, - злобно смеется он в ответ.

Зато двое других, похоже, со мной не спорят:

- Вы приводите интересные подробности в вашем эссе в «ценном вестнике», - надо же, один из них, этих «хороших копов», будто у меня в группе поддержки, даже публикацию мою новую читал.