Страница 106 из 175
- Но все, что я сказал тебе про мое отношение к ней, про мои мысли о тебе, сны, в которых ты мне снилась, про Тауэрский мост – все это правда. Не больше, не меньше. Да, ты снилась мне. Ты снилась мне всю жизнь, сколько тебя знаю. Когда чаще, когда реже – снилась. Наверно, за двоих снилась, раз я тебе не снился. Может, все неспроста было так, как было. Ты пришла ко мне трижды. Один раз – тогда, в тоннеле. Другой – в примерочной кабинке, когда порвала с этим... твоим, третий раз – в автобусе, когда от меня ушла эта. Хочешь – ищи в этом какие-то знаки, не хочешь – не ищи.
- А ты?
- А я задолбался. По-моему, это все лажа. Вперед надо смотреть. И в настоящее тоже. На то, что
есть
.
- А что есть?
«Что есть?» - думаю. Я люблю ее, она меня – тоже вроде. Все. А, ну и я женился на ней. И у нас будет ребенок. Немало.
И еще она хотела удрать от меня. Почти уехала уже. Не факт еще, что не уедет. А это... больно. И обидно. Надо мне, чтоб меня так бросали? Даже во сне: я ухожу, я ухожу – постоянно.
Вот и выпрыгивают сами собой слова:
- Что есть сейчас, я вообще не знаю. Думал, все есть у нас, а выходит – нет почти ничего.
Она закрывает-таки глаза и плачет. Слезы струятся у нее по щекам, а я не могу уже.
Я не могу уже. Может, легче, если плакать? Я не могу плакать и мне не легче.
***
- Телефон дать? – чувак впервые заговаривает со мной за все эти месяцы. Нет, весь этот год. Целый год. Не припомню, чтоб у кого-то другого брал.
Только поздненько просек он во мне постоянного клиента.
Телефон – это чтоб, типа, с доставкой на дом? По заказу? Так с доставкой же дороже выйдет, соображаю. И машу головой, мол, не надо. Нечего попусту женины деньги разбазаривать. Надо будет – дойду, ноги-то есть.
Когда мешочек переселяется ко мне в карман, понимаю, что мне некуда идти с ним. Дома жена – не пойдет. Палево. На работе, на толчке – не пойдет. Нет работы. Бомж...
На Жанке в метро туалет есть... или в кафе каком-нибудь... Бл...ть, совсем уже... размышляю, пока топаю в полном отупении домой под проливным дождем, которого не чувствую абсолютно, настолько слился с ним. Вымок уже по дороге туда, сейчас – это так, поддержание жидкого состояния. Мокрее уже не стану.
С меня течет на лестничной площадке, течет в лифте. Дотекает в дверях. Вот я и дома.
Она опять в ванной – где же еще. Хотя сейчас вроде не похоже, чтобы она использовала ее не по назначению.
- Брысь, - надвигаюсь на нее.
- Чего?
- Сгинь, - отодвигаю ее от толчка и прямо у нее на глазах высыпаю туда содержимое мешочка.
Вернее, не оборачиваюсь проверить, видит ли она. Гипнотизирую недра унитаза и чувствую дикое, жгучее сожаление. Реально жалко бабла. И вещь. Вот урод, думаю.
- Значит, так, - начинаю до того еще, как оборачиваюсь, будто с унитазом разговариваю. - Хочешь свалить – вали, - теперь обернулся, смотрю на нее в упор. – Вали с пузом. Вали с моим сыном. Из-за того, что, когда мы расстались из-за твоей измены, я потрахал другую бабу, которую не любил. Вали. Держать не буду.
- А как уйду, то ты... свалишься опять... – она трясется. Типа не думала об этом все эти дни, а когда я тут перед ней потрусил хозяйством, доехала.
- А как уйдешь, то я – мое дело, поняла? Все.
Не говорит ничего, видно – в шоке.
Поясняю:
- Да, я не нюхал, пока был с ней. А с тобой свалился почему-то. У нас семья, ты беременна, но я не удержался. Но буду стараться. Прими, как есть. Другим не буду. Ты решила, что ей удалось привести меня в порядок, а тебе не удалось? Ерунда. Она ничего не знала. Я не говорил ей. И мне не нужно, чтоб меня лечили. Я дам знать, когда понадобится помощь специалиста. А ты тут ни при чем. Она ни при чем. Привести себя в порядок могу только я сам.
- Андрей, я сдохну сейчас от того, что ты мне сказал, - она вроде не рыдает, лишь смотрит куда-то в полном опустошении, - но я никуда от тебя не уйду... Сдохну, но не уйду... Мне кажется теперь, что ты не любишь меня совсем, не жалеешь и я тебе не друг... и ты мне не друг... И все-таки я не уйду. Больно как... умру сейчас...
- Не имеешь права, - это я – ей ледяным тоном. – Да, вот так. Мне ты ничего не должна, но ему, вон там – показываю на ее живот, - всё. Все должна. Поняла? И еще. Нет, ты мне ничего не должна. Ты не обязана оставаться со мной. Мне не нужна моральная поддержка, мне не нужен врач. Нянька тоже не нужна. Но мне нужна жена, любовница и мама моих детей. И... друг. И мне нужно, чтобы всем этим была ты. Если я потеряю тебя, то... Я здоровый, нормальный мужик и мне нужна постоянная женщина. Семья. Найду какую-нибудь другую. Рано или поздно. А найду – наверное даже счастлив буду. Возможно, так счастлив, что забуду о тебе.
Да, в лоб ей, в лоб. Пусть знает. Давно надо было так.
– Но я не хочу забывать. Слышала, что сказал? Не хочу. Сейчас не хочу, пока еще могу повлиять – не хочу. И в этом – моя любовь к тебе.
Шибанул ее этим хорошенько. Она теперь плачет. Видимо, это своего рода крушение ее мечтаний. Слабенькая она. Возможно и жестоко это, согласен. Холодно, черство. Но во мне нет сейчас ничего больше.
Дождь не прекращается до самого вечера. Нас давно сорвало со свай, унесло и бросает теперь по волнам, словно щепку. Мы крутимся в водовороте, мы потеряли волю, потеряли желание жить, поэтому не предпринимаем никаких шагов к спасению. Мы лишь передвигаемся по квартире в теневом режиме.
Спустя некоторое время она вспоминает, что я промок и дает мне какие-то сухие вещи – переодеться. Проходит еще время, и мы едим, обед это или ужин – я не знаю. А ближе к ночи я вообще перестаю что-либо соображать, просто заваливаюсь спать, не имея понятия, надо ли мне спать и хочется ли вообще просыпаться.
***
Agnes Obel – Wallflower
Mando Diao – Black Saturday
London Grammar – Non Believer
Gotye – Eyes wide open
Дима
Билан
-
Лабиринты
Amber Run – No answers