Страница 23 из 61
До определённого возраста я не понимала, чем обусловлено его хорошее отношение ко мне, и принимала всё за милую симпатию и дружбу, однако с возрастом я осознала, что его взгляд наполнен более тёмными желаниями и одержимостью, которая заставляла липкие и неприятные мурашки обнимать меня крепче. Наверное, не будь я дочерью верховного советника, никакая отсрочка брака не была бы возможна. Между мной и отцом, однако, принц Аден симпатией не пользовался от слова совсем, и отец говорил, что всеми возможными способами сделает так, чтобы я не стала членом королевской семьи.
– Тебе нужно сопровождение? – маслянистый взгляд скользнул по мне, задерживаясь на линии корсета, и я почувствовала, как моё лицо вспыхивает от гнева, – Я тоже хотел прогуляться.
Я глубоко вдохнула, досчитывая до трех, чтобы не совершить необдуманных поступков и не сказать лишнего. Его настойчивость всегда была граничащей с непристойностью.
– И почему ты перестала звать меня по имени? – продолжил он, сделав шаг ближе, и мне пришлось напрячь все мышцы, чтобы не отшатнуться, – Когда мы были младше и вместе играли, это было мило. Теперь же ты такая отстраненная, Лима. Даже взгляд твой стал холоднее.
Это не его дело.
– Боюсь, я не смею более звать вас по имени, Ваше Высочество, – я подняла взгляд, и, хотя постаралась изобразить почтение, в моих глазах, несомненно, горел холод, – Этикет не позволяет столь фамильярного обращения к члену королевской семьи. И сопровождение мне не нужно, яхотела побыть одна. Мне нужно сосредоточиться на делах. И уроках, которые сегодня назначил отец.
Я сделала акцент на "делах", намекая, что у меня нет времени на его дурацкие игры, и надеясь, что упоминание Юстейла охладит его пыл, несмотря на откровенную ложь. Но Аден, казалось, был только раззадорен моим сопротивлением. Ему нравилось ломать волю, и я чувствовала, как он наслаждается этой маленькой, подлой игрой.
– Но к Эрине ты продолжаешь обращаться как к подруге, – в его голосе проскользнула едва заметная нотка ревности, которая показалась мне нелепой, но я тут же взяла ее на вооружение. – Если дело в этикете, то почему для неё ты делаешь исключение?
Его братская ревность к моей дружбе с принцессой всегда была странным элементом в его поведении, но сейчас она была мне на руку. Его навязчивость вызывала раздражение. Я понимала, что единственный способ отбить его атаки — это ударить фактом, который он сам ввёл в нашу жизнь, и которым безмерно был доволен, честно говоря, я была зла. Мне пришлось вытолкнуть эти слова из горла почти насильно, стараясь скрыть всю неприязнь к этому статусу, который отец так отчаянно пытался отсрочить.
– Её Высочество не является моим потенциальным женихом.
В ответ послышался смешок, лишённый всякого веселья.
– Не является, – протянул он, намекая на свою будущую победу, и мне пришлось вызвать всё своё терпение, чтобы не броситься на него и не расцарапать ему лицо. Его самодовольство было невыносимо. – Иди, Лима. Но не забудь: все дороги ведут обратно ко мне.
Властвующе махнув рукой, принц пошёл дальше по коридору, насвистывая себе что-то под нос. Я же, выдохнув с таким облегчением, что, казалось, выпустила из себя весь скопившийся в легких воздух, понеслась дальше. Мне нужно было как можно скорее скрыться с глаз принца, пока он не нашёл ещё какой-то повод ко мне обратиться или, что хуже, не приказал следовать за мной стражникам. Я свернула в галерею, ведущую к главному стволу.
Первым делом мне нужно было попасть на почтовую станцию. Почтовая станция для знати была расположена почти у самой земли в искусно вырезанном зале внутри Древа, где кора была отполирована до зеркального блеска, и всю корреспонденцию принимали только фейри высокого ранга. Это место было хорошо защищено от лишних глаз, и отправка письма, даже при условии цензуры, была относительно быстрой и безопасной, если не считать того, что каждый пергамент тут вскрывали и читали, прежде чем запечатать его зачарованным сургучом, чтобы гарантировать, что информация не утечёт за пределы Двора.
Я быстро спустилась по винтовой лестнице, которая вела прямо в сердце Древа Жизни. Архитектура здесь была поразительна: коридоры, выросшие из живой плоти дерева, пульсировали мягким зеленым светом. Я почти бежала, стараясь не привлекать внимания редких слуг. Через пять минут я уже стояла у резной стойки, где невысокий, но статный фейри с крыльями цвета изумруда, тщательно сортировал кипы пергаментов.
– Доброе утро, лорд Тирис, – мой голос звучал немного запыхавшимся, но я старалась говорить как можно более уверенно.
Тирис поднял взгляд, его глаза, цвета расплавленного золота, осмотрели меня с профессиональной вежливостью, в которой не было ни тени интереса.
– Госпожа Лотторен. Вы рано. Передавайте, пожалуйста.
Я вынула толстый, запечатанный конверт из складок платья и положила его на стойку. Я знала, что письмо прочтут, но надеялась, что отец использовал какой-то код или условные фразы, чтобы передать мамы важное сообщение, не вызывая подозрений у цензоров. А ещё я надеялась, что он пишет обо мне… по её просьбе… Хотелось верить, что я для неё не чужая, что она меня помнит и любит, пусть и не хочет видеть. Эти жалкие надежды грызли меня изнутри. Я не могла знать, что именно там написано, но знала, что это срочно. Протянув золотой соверен для оплаты пересылки, я заставила себя улыбнуться.
– Надеюсь, письмо дойдёт быстро, это очень важные новости для моей мамы.
– Оно будет отправлено с ближайшим курьером, – Тирис механически принял конверт, – Если не будет задержек с проверкой, уйдёт сегодня же.
Отлично. Первая часть выполнена. Я поблагодарила его и поспешила обратно к лестнице. Теперь нужно было попасть в город, где находился настоящий, шумный базар, а не та скучная лавка, где отоваривались придворные. Только из-за этого я обожала покидать стены замка, ища любой повод выбраться в город.
Мне пришлось спуститься и пройти самым быстрым путём - по узким служебным лестницам, которыми пользовались только слуги и низкоранговые курьеры. Здесь пахло сыростью и пылью, а свет был тусклым, исходящим от магических камней в нишах стены. Ни один аристократ, кроме, пожалуй, меня, не спустился бы в эти катакомбы, и именно это давало мне ощущение относительной безопасности.