Страница 14 из 79
Я даже не увидела движения, только порыв ветра, взметнувший мои волосы.
В следующую секунду Минсу уже не стоял, а висел в воздухе.
Уджин держал его за горло одной рукой, поднял над землей, как нашкодившего щенка. Ноги аристократа болтались в полуметре от брусчатки.
Глаза Уджина потемнели, в них больше не было человека, там была тьма Арены.
— У-угх… — захрипел Минсу, царапая стальную хватку на своей шее, его лицо начало синеть.
Приятели Минсу застыли в ужасе, раскрыв рты, никто не успел даже выхватить меч.
— Он тронул Хозяйку, — голос Уджина был тихим, ровным, безэмоциональным. — Грязь тронула цветок.
Его пальцы начали сжиматься. Я услышала жуткий, влажный хруст хрящей.
— Эй! Отпусти его! — взвизгнул один из друзей Минсу, хватаясь за меч.
Уджин, не выпуская задыхающегося Минсу, сделал молниеносное движение свободной рукой, перехватил руку нападавшего, выкрутил её и…
ХРУСЬ.
Звук ломающейся кости прозвучал слишком громко в тишине улицы.
Дружок Минсу рухнул на колени, вопя от боли, его рука была вывернута под неестественным углом.
Уджин даже не посмотрел на него, всё его внимание было приковано к горлу Минсу. Он собирался раздавить ему кадык. Просто, эффективно и навсегда.
Толпа закричала, люди шарахнулись в стороны, опрокидывая лотки.
— Умри, — равнодушно сказал Уджин, глядя в выпученные глаза аристократа.
Я очнулась от шока.
Если он убьет сына министра посреди улицы — нам конец. Меня казнят, а его разорвут на части. Мой план, моя жизнь, моё будущее — всё рухнет.
— СТОЯТЬ! — мой крик разрезал воздух.
Это был не крик леди, скорее крик дрессировщика.
— Уджин! Не смей!
Он замер, его рука на горле Минсу дрогнула, но не разжалась. Он медленно повернул голову ко мне, в его глазах я увидела бездну. Уджин не понимал.
«Почему? Он враг. Он обидел тебя. Я защищаю. Я молодец».
— Отпусти его, — я шагнула к нему, хотя каждый инстинкт вопил: «Беги!». Я подошла вплотную к беснующемуся зверю. — Брось его, сейчас же.
— Он… трогал, — прорычал Уджин, обнажив зубы. — Я оторву руку.
— Нет! — я положила ладонь на его напряженное, каменное предплечье. — Я приказываю. Отпусти его вниз.
Секунда длилась вечность. Минсу уже закатил глаза, теряя сознание.
Уджин разжал пальцы.
Тело Чхве Минсу мешком рухнуло на брусчатку, он судорожно вдохнул, закашлялся и свернулся калачиком, хватаясь за горло.
Вокруг царила мертвая тишина. Люди смотрели на Уджина с животным ужасом. На его лице не было ни капли гнева, ни капли сожаления, только холодное спокойствие выполненной работы.
Он посмотрел на меня.
— Хозяйка цела? — спросил он, оглядывая мой рукав, которого коснулся Минсу, словно он был испачкан ядом.
Меня трясло. Я посмотрела на валяющегося в пыли аристократа, на воющего от боли парня со сломанной рукой, на толпу, которая шептала слово «Чудовище».
— В карету, — прошипела я. — Быстро.
Обратная дорога прошла в гробовом молчании.
Я сидела в углу кареты, обхватив себя руками. Меня бил озноб. Я видела его… Видела того самого Генерала-Демона. Он сломал человеку руку так же легко, как я ломаю сухую ветку. Без усилий и эмоций.
А Уджин? Он сидел напротив, спокойный и расслабленный. Впервые за весь вечер он выглядел довольным. Мужчина смотрел на свои руки, сжимая и разжимая кулаки.
— Зачем? — спросила я наконец, голос был слабым.
Он поднял взгляд.
— Он оскорбил и хотел причинить боль. Я устранил угрозу.
— Ты чуть не убил его, Уджин! Это сын министра! Если бы он умер, нас бы казнили! Ты понимаешь, что такое закон?
Он наклонил голову, как птица.
— Закон — это сила. Кто сильнее, тот и прав. Я сильнее. Значит, я прав.
Простая, убийственная логика Арены.
— Нет! — я ударила веером по сиденью. — Здесь не так! Здесь нельзя просто убивать людей! Ты должен терпеть! Ты должен ждать моего приказа!
— Я ждал, — возразил он спокойно. — Пока он говорил слова — я ждал. Когда он схватил — это нападение. Нападение — смерть.
Я закрыла глаза. Как объяснить волку, что овцу нельзя есть, даже если она блеет прямо в ухо?
— Ты напугал меня, — сказала я тихо. — Ты был… жутким.
Эти слова подействовали сильнее криков. Он напрягся, свет довольства погас в его глазах.
— Напугал… Хозяйку?
— Да. Я боялась тебя.
Уджин поник, его плечи опустились, он снова превратился в побитого пса.
— Я не хотел… пугать. Я хотел… защитить.
Он сполз с сиденья на пол кареты. Встать на колени в тесном пространстве было невозможно, поэтому он просто сел у моих ног, склонив голову мне на колени.
— Простите, — прошептал он в подол моего платья. — Я плохой меч. Я слишком острый.
Я посмотрела на его черный затылок. Моя рука сама собой легла на его волосы, они были мягкими, но под этой мягкостью скрывался череп убийцы.
Я должна была отругать его, должна была наказать, лишить ужина. Но вместо этого я начала гладить его по голове. Медленно и успокаивающе.
Потому что, несмотря на страх, в глубине души, в том темном уголке сердца, где жила моя обида на этот мир… я была довольна.
Чхве Минсу унижал меня, но никто за меня не заступился. Никто. Только этот раб. Он был единственным, кто готов был убить за меня. Не ради чести, не ради долга, а просто потому, что кто-то посмел коснуться меня.
Это было пьянящее чувство. Чувство абсолютной власти.
— Ты не плохой меч, Уджин, — прошептала я, перебирая его волосы. — Ты просто… дикий.
Он вздохнул, прижимаясь щекой к моему колену.
— Приручите меня, — попросил он. — Сделайте так, чтобы я не пугал. Держите поводок крепче.
— Я буду держать, — пообещала я.
Карета въехала в ворота поместья. Слухи поползут уже завтра. «Бешеный пес семьи Ён». «Монстр леди Боры». Пусть говорят, пусть боятся.
Сегодня я поняла одно: я больше не жертва, у меня есть зверь. И пока моя рука лежит на его голове, этот мир принадлежит мне.
Но когда мы выходили из кареты, я заметила кровь на его манжете, не его кровь. И я знала: это только первая капля, скоро будет ливень.
— Иди спать, — сказала я ему у входа во флигель.
Уджин задержался, посмотрел на меня долгим, нечитаемым взглядом.
— Рука того человека… хрустнула громко, — сказал он задумчиво. — Вам… понравился этот звук?