Страница 13 из 79
Глава 6
Два месяца.
Столько времени потребовалось, чтобы превратить полутруп из подземелья в подобие человека. Или, вернее, в подобие бога войны.
Я стояла посреди гардеробной, критически осматривая результат своих трудов. Уджин стоял на низком подиуме, пока портной, трясясь от страха, подгонял подол его длинного верхнего халата — турумаги.
Теперь он не был похож на раба. Высокий, широкоплечий, с прямой осанкой. Его черные волосы, отросшие и блестящие, были собраны в тугой узел на макушке и закреплены нефритовой шпилькой. Мы скрыли его шрамы под слоями дорогого шелка цвета полуночного неба, широкий пояс подчеркивал узкую талию и мощную грудь.
Если не смотреть в его глаза, можно было подумать, что это молодой генерал из северных провинций или незаконнорожденный сын принца. Он был красив, пугающей, хищной красотой, от которой у придворных дам перехватывает дыхание, а у мужчин инстинктивно сжимаются кулаки.
— Готово, госпожа, — пропищал портной, отступая и низко кланяясь. Он старался не дышать рядом с Уджином, животные и трусы всегда чувствуют хищника.
— Повернись, — скомандовала я.
Уджин медленно повернулся, шелк зашуршал. Мужчина двигался с грацией пантеры, плавной и смертоносной. Ему было неудобно в этих одеждах — я видела, как дергается крыло его носа, как он сдерживает желание сорвать этот тесный воротник, но он терпел.
— Тебе идет, — сказала я, подходя ближе.
Он посмотрел на меня сверху вниз, в его глазах, когда-то пустых, теперь светился интеллект. И вопрос, всегда один и тот же вопрос: «Что дальше, Хозяйка?»
— Сегодня мы едем в город, — объявила я. — В столице праздник Фонарей. Ты будешь сопровождать меня.
— Охранять? — его голос стал глубже, увереннее, он больше не хрипел, хотя говорил всё ещё мало и отрывисто.
— И охранять, и учиться. Ты должен привыкнуть к людям. Ты не можешь вечно прятаться в саду и душить кроликов.
Я протянула руку. Пак подал мне длинный меч в черных лакированных ножнах, украшенных перламутром.
— Это твой, — я протянула оружие Уджину.
Его глаза расширились, в Империи рабам запрещено касаться оружия под страхом смерти. Дать рабу меч — преступление, но сделать его своим личным стражем, оформив фальшивые документы вольноотпущенника — это лазейка, доступная деньгам моего отца.
Мужчина взял меч. Его пальцы сомкнулись на рукояти, в этот момент воздух в комнате сгустился. Меч и Уджин были единым целым. Он не просто взял оружие — он стал оружием.
— Не вынимай его из ножен, — предупредила я жестко. — Пока я не скажу. Никогда. Даже если на меня упадет небо. Ты понял?
— Понял, — он пристегнул меч к поясу привычным, отработанным движением. Память тела не пропьешь и не выбьешь плетьми, он был рожден с мечом в руке.
— Идем.
В столице было шумно.
Улица Чонно была забита людьми. Тысячи бумажных фонариков — красных, желтых и зеленых, качались на ветру, создавая иллюзию огненной реки. Запахи жареного мяса, сладких рисовых пирожков, дешевых благовоний и человеческого пота смешивались в густой аромат праздника.
Я шла сквозь толпу, прикрываясь веером. Люди расступались, видя герб семьи Ён на моем паланкине, который следовал позади, и на одеждах слуг. Но больше всего они расступались перед Ним.
Уджин шел в шаге позади меня, чуть правее. Он был напряжен, я чувствовала его тревогу кожей. Для него эта толпа была не праздником, а угрозой. Тысячи непредсказуемых объектов, громкие звуки и вспышки света.
Он сканировал каждого прохожего. Если кто-то подходил слишком близко, Уджин издавал тихий, едва слышный горловой звук, и человек инстинктивно отшатывался, сам не понимая почему. Вокруг нас образовалась зона пустоты радиусом в три шага.
— Расслабь плечи, — тихо бросила я, не оборачиваясь. — Ты привлекаешь внимание.
— Слишком много… их, — пробурчал он. — Опасно, спина открыта.
— Здесь нет врагов, Уджин. Это просто торговцы и крестьяне. Смотри на фонари.
Мы подошли к лавке с украшениями. Я хотела купить новую подвеску-норигэ.
— О, леди Ён! — торговец расплылся в улыбке, увидев богатую клиентку. — Какая честь! Посмотрите, у нас новый нефрит из южных гор!
Я начала перебирать украшения, краем глаза следя за Уджином. Он стоял спиной к прилавку, закрывая меня собой от улицы, его рука лежала на рукояти меча. Взгляд мужчины метался по крышам домов, он искал лучников. Паранойя — полезное качество для телохранителя, но утомительное для спутника.
Вдруг толпа расступилась с другой стороны, послышался пьяный смех и звон дорогих шпор.
— Кого я вижу! — раздался громкий, тягучий голос. — Неужели это «Ледяная Дева» Ён Бора? Вышла из своей башни?
Я замерла. Этот голос я узнала бы из тысячи. Чхве Минсу, младший сын министра финансов. Известный мот, бабник и дебошир. Год назад он сватался ко мне, но отец отказал, сославшись на то, что Минсу «недостаточно серьезен», из-за этого он затаил обиду.
Я медленно повернулась, напуская на лицо маску вежливого безразличия.
Минсу стоял в окружении троих приятелей-прихлебателей. Он был пьян, его лицо раскраснелось, одежда была небрежно распахнута на груди.
— Господин Чхве, — я склонила голову в формальном, но холодном поклоне. — Приятного вечера.
— А я слышал, ты теперь затворница, — Минсу шагнул ближе, игнорируя этикет, от него разило рисовым вином. — Говорят, ты завела себе новую игрушку?
Его взгляд упал на Уджина, он даже не шелохнулся, просто смотрел на Минсу так, как смотрят на жужжащую муху. Без интереса, но с легким раздражением.
Минсу скривился, ему не понравилось, что какой-то безродный страж смотрит на него без страха.
— Ого, какой громила, — усмехнулся Минсу, толкнув локтем приятеля. — Где ты его откопала, Бора? На скотном дворе? Или это твой… ночной утешитель? Ведь ни один благородный муж не берет тебя замуж, вот ты и решила купить себе мужчину?
Толпа вокруг затихла. Это было прямое оскорбление, грязное, публичное оскорбление чести незамужней леди.
Я сжала веер так, что бамбуковые планки хрустнули, кровь прилила к лицу.
— Вы пьяны, господин Чхве и забываетесь. Я сделаю вид, что не слышала этого. Идем, Уджин.
Я развернулась, чтобы уйти.
Но Минсу, раззадоренный смешками дружков, не унимался. Он сделал глупость, роковую глупость.
Минсу протянул руку и схватил меня за локоть, дернув на себя.
— Не уходи, когда я с тобой разговариваю, высокомерная су…
Договорить он не успел.
Мир смазался.