Страница 64 из 66
Тренькнули упавшие на пол гусли. Лихо, подобрав сброшенные волосы и нацепив их на свою уродливую лысую голову, вновь превратилось в тщедушного гусляра. Подняв инструмент, музыкант бочком–бочком подошел к сломленному и мало что понимающему Горану. Помог ему встать на ноги. Поискал глазами веревку и прихватил с собой. Шаркая ногами, оба покинули палаты.
Дружинники, собравшись перед Игорем, признали за ним право князя и рухнули на колени, склонив повинно головы.
— Бес попутал! Прости, княже!
— Позже разберемся, кого казнить, а кого миловать, – произнес он, с беспокойством следя за мной глазами. По его знаку воины Добронеги связали и увели бунтовщиков.
Я опустилась на скамью. Чувствовала себя уставшей и потерянной. У моих ног пристроилась Дарина. Положила мне на колени голову. Я закопалась пальцами в ее русые волосы. Как в детстве, когда слушали матушкины сказки.
— Хорошо хоть ребеночек от этого зверя не получился, – выдохнула она, вытирая слезы. – Я бы без дрожи не смогла смотреть в его личико. Вечно чудился бы Горан.
— Не думай о плохом, сестра. У тебя еще будет дитя, но от любимого мужа, – успокоила я ее, наклонившись и крепко обняв. – Неволить тебя никто не станет. Выберешь милого сердцем.
Она подняла голову и благодарно мне улыбнулась.
Вот и все. Мы победили. Как шепнула мне Дарина, это она открыла потайной ход нашим воинам. Только им не пришлось вступить в бой. Их встретило Лихо и едва не замучило до смерти. Но не бывает лиха без добра. Амулет, подаренный Великой Ткачихой, уберег нас от гибели. Да, старые боги слабеют с каждым днем, но все еще оберегают тех, кто в них верит.
Крушение старого мира богов легко можно было проследить по нашей судьбе. Отбившееся от рук Лихо захотело напоследок покуражиться. Заключив уговор с Гораном, помогло ему завоевать оба княжества и вело с ним безбедную и разгульную жизнь, прячась за ликом гусляра.
Великая Ткачиха то ли не ведала, что творит ее помощник, то ли не смогла призвать к ответу загулявшее Лихо, поэтому оба татя чувствовали себя безнаказанными. Не мне судить, как у них в Слави все устроено, но меня Мокошь услышала. Через мою молитву поняла, что беда к нам пришла не без вмешательства богов, и взяла надо мной защиту. Как могла постаралась исправить несправедливость: одарила оберегами и вернула Игоря. И сама же, через Берегиню, утихомирила Лихо.
Горана мы нашли на следующий день, когда пошли навещать могилы наших родителей. Сначала побывали в городе у сгоревшего терема. Там мы с сестрой поплакали. Глиной замазали на камне имя княжны Ясны. Никто из жителей еще не знал, что я осталась жива. Потом отправились к крепости Ратиборов, чтобы отдать дань отцу и матери Игоря.
Игоря вовсе было не узнать – его лицо после вчерашних побоев опухло и отсвечивало синевой. Хотя бабушка Зорьки развела снадобье на ведьмовских каплях, но нужно было улучить минутку, чтобы приложить тряпицу, смоченную в колдовском отваре. Игорь же не спал всю ночь – наводил на своих землях порядок. Вот и ходил с такой рожей, пугая всякого, кто на него посмотрит. Но зато Дарина сияла свежим личиком. Она не отказалась от лечения старой рома.
Подходя ближе к крепости, мы неожиданно увидели раскидистый дуб. Он стоял сразу за оградой кладбища. Дерево было таким огромным, что его трудно было бы не заметить, однако никто из старожилов его не помнил.
— Еще вчера его здесь не было, – удивленно произнесла Дарина.
— Это Перунов дуб, – догадался Игорь и направился к нему, уже понимая, почему тот появился. На могучей ветви, раскачиваясь от ветра, висел Горан. У его ног лежали расколотые надвое гусли.
— Не будет больше в наших краях Лиха, – уверенно произнес Игорь, приказывая снять тело брата. – Этот дуб – напоминание о смерти тем, кто идет против воли богов и княжеской власти.
Он не захотел провожать Горана в последний путь и даже запретил говорить, где того закопали. Как такому зверю простить смерть родителей?