Дневники фаворитки

— Ч-ч-что ты сделал, сын? Нет, не может быть.. Убил брата королевы? — ущипнув себя и убедившись, что происходящее не сон, леди Асдиш выдохнула: — Теперь тебя ждет смерть.

— Не ждет, если докажу, что убил Гванера, защищая королевскую кровь. Никакой Велирийский принц не смеет поднимать руку на дочь короля Дамарии.

— Но у Таллена нет дочери, — глаза матери, ищущие признаки безумства на лице сына, заставили его улыбнуться.

— Есть, мама. Только, похоже, он не знает о ее существовании.

— Сын, это война. Королева, ее отец..

— Я прошу прощения, милорд.. Ни за что не позволил бы прервать столь интересную беседу, но..

— Ну говори же, Зубай! — не выдержал Эрли.

— Горим..

— Кто горит? — не поняла леди Асдиш. Потянула носом и тут же поднялась. Запах гари чувствовался и здесь. И как они не обратили на него внимания?

— Гостевое крыло горит. Уже не потушить.

— Софья?! — Эрли выбежал столь стремительно, что сшиб с ног Зубая.

— Софья? — леди Асдиш в задумчивости постучала пальцем по губам. Ошеломляющее известие затмило собой сообщение о пожаре: горит родовой замок, а его хозяйке не до него. — Жемчужина, дочь короля.. И это все о той оборванке?

— Миледи, пожалуйста, поторопитесь! — ныл у дверей Зубай, наблюдая, как мать Эрли поднимает с пола и сворачивает какую-то простыню. — Огонь пожирает все очень быстро. Уже перекинулся на кухни! Если вы не поспешите, мы сгорим заживо!

* * *

Во дворе царила суета. Из господского крыла выбегали слуги, груженые вещами, и сваливали их в огромную кучу. Стражники, побросав оружие и увесившись ведрами, пополняли запасы воды и вновь кидались в сторону кухонь, где пламя, найдя дымовые проходы, гигантскими свечами вздымалось к небу. Гостевое крыло полыхало так, что одного взгляда было достаточно, чтобы понять — его не спасти.

— Все выбрались? Все? — кричала леди Асдиш, но ее голос тонул в реве пламени и грохоте обрушивающихся перекрытий.

— Говори, мерзавка! — к хозяйке замка подвели плачущую Харли. Та шла скособочившись, вытирая черные разводы, оставленные слезами на грязном лице. В спину ее толкала пылающая праведным гневом Грасия.

— Я.. Я видела, как поджог устроила та девка. Ну та, которую вчера привез милорд. Она.. Она узнала от меня, что приехала его невеста и сильно разозлилась.. Взяла свечу и подпалила занавеси на окнах. Я закричала, а она.. ударила меня вот сюда, — Харли повернула лицо, и леди Асдиш содрогнулась, увидев багровый след на скуле, — и выставила из комнаты. Потом закрыла дверь на ключ. Я стучалась, пока из-под двери не вырвался огонь. Вот.. — служанка растопырила подол платья, на котором чернели подпалины.

— Милорд! Огонь трудно потушить! Он какой-то неправильный!

Все обернулись на лорда Асдиша, в бессилии сжавшего кулаки. Его взгляд блуждал по пылающим останкам гостевого крыла.

— Ее нигде нет, — подбежал с доносом Зубай.

— Мы все сгорим!

— Мы все умрем! — понеслось со всех сторон.

— Слушай мою команду! — зычный голос лорда Асдиша перекрыл шум. — Всем покинуть территорию крепости. Вещи спасать не надо. Это всего лишь вещи. Несите раненных к храму. Священник всех разместит у себя.

— А как же замок? — стражник выронил ведра из рук. Хлынувшая вода тут же впиталась землей.

— Камни не горят, — произнес Эрли и пошагал прочь.

— Куда он? — Грасия пошла было следом, но леди Асдиш остановила ее.

— Оставь его. Дай оплакать ту, что он любил.

— Но, мама, это я его люблю, а он меня!

Леди Асдиш ничего не ответила. Повернулась и пошла к храму как истинная королева: гордо поднятая голова, расправленные плечи. Асдиши никогда не сдаются. Слуги потянулись следом за хозяйкой.

* * *

— Эй, Асдиш! Стой, что скажу.. — за рукав его дергала старуха Санара. Эрли поморщился. Чтобы сейчас ни говорили люди, Софью не вернуть. Из такого пламени не выбраться. Он слышал рассказ служанки и твердо знал, что та врет. Соня никогда не наложила бы на себя руки. Только не она. Ее убили. Враг в его замке.

— Девка врала..

— Я знаю, бабушка.

— Ты потом, когда найдешь Соню, поспрашай служанку, откуда у нее такой тяжелый мешок с вирами, что ее аж перекосило.

— Поспрашаю, бабушка, — Эрли так и не остановился, старуха, опираясь на клюку, едва поспевала за ним. — Когда найду тело Сони, обязательно поспрашаю.

— А потом, как отыщешь Соню, поинтересуйся, откуда на платье служанки подпалины, коли объявлено, что огонь неправильный и сбить с себя его не можно? Почему девка не сгорела заживо, если уж платье не скинула? Неужто кто помог несчастной прикинуться? Наверняка тот же, кто тумака отвесил, а потом за вранье денег отвалил..

— Хорошо, бабушка, поинтересуюсь.

— А еще, когда найдешь Соню, задумайся, почему у нее глаза точь-в-точь как у Таллена. Я ж видела вашего короля молодым, когда он приехал в Велирию за Донной, понимаю, о чем говорю.

— Я знаю, что она была его дочерью.

Старуха, устав тащиться за лордом Асдишем, стукнула его клюкой по спине.

— А еще, когда найдешь Соню живой, подумай, откуда у бесплодной королевы взялся сын.

— Что вы сказали? — наконец-то он изволил остановиться.

— Я сказала, что у бесплодной королевы не может быть сына. Кому как не мне знать. За то знание и сидела в подземелье у Гванера.

— Нет, что до того вы сказали? Найду Соню живой?!

— А куда же ей деться? Вон, на скалах сидит. Тебя, дурака, ждет, — старуха клюкой указала на затянутые дымом скалы, где двое махали руками, привлекая к себе внимание. — Правда, почему оба раздетые, сказать не могу. Ты сам поспрашай.

— Поспрашаю, бабушка, ох, как поспрашаю!

* * *

Эрли лез на скалы, забыв, что умеет открывать порталы. Радость, что Софья жива, и злость, что позволила так долго думать о себе как о мертвой, толкали его вперед.

Выбравшись на узкий карниз, едва не срываясь в пропасть, он шел вперед, обдирая спину, плечом выламывая из горной породы камни, которые с шумом сыпались вниз.

— Я здесь! Я здесь, — прыгала на уступе его женщина и радостно размахивала руками.

— Я тоже здесь, господин, — незнакомый мужчина с кислым лицом ладонями прикрывал срамное место. — Клянусь, я до нее не дотрагивался, это все она!

— Молчи, Шезган! А то подумают о нас неизвестно что! — огрызнулась Соня.

Господин едва не сорвался в обрыв. Прижавшись спиной к отвесной стене и проводив глазами камнепад, перевел дух. Сердце билось так, что его грохот заглушал шум падения камней.