Дневники фаворитки

Глава 6. Убийство

Соню тошнило. От омерзения, от страха, от открывающейся истины.

— Глава Тайного ведомства давно мечтал породниться с моим племянником, но я ему весьма доходчиво объяснил, насколько норов его дочери противен королеве. Двум змеям в одном гнезде не ужиться. Кордович принял доводы, а я подсказал ему о страсти между Грасией и лордом Асдишем. Я сам видел, как она тянула его в комнаты, куда уединяются вовсе не за тем, чтобы обсудить вышивку крестом. Старый шпион верно рассудил: зачем ему птенец, пусть и жар-птицы, в небе, когда можно держать за горло золотого петушка?

Гвенар рассмеялся собственной шутке.

— Впервые в жизни Асдиш сделал правильный выбор. Тюрьма убивает и не таких бунтовщиков.

«Не плакать! Не плакать!» — приказала себе Софья, но предательская слеза все-таки проложила горячую дорожку по щеке. Гванер слизал ее и вновь попытался прорваться языком в рот. Потерпев поражение, отпустил заломленную руку пленницы, но лишь затем, чтобы рвануть ворот платья вместе с нижней рубашкой. Месть за сопротивление.

Софья торопливо прикрыла голую грудь обрывками ткани.

— Еще Лейрена не зайдет, ты позволишь творить с твоим телом все, что мне вздумается, — Гванер провел ладонью по колену будущей фаворитки. Она плотнее сдвинула ноги, но длинные пальцы мужчины были настойчивы.

— Прекратите. Это.. Это недостойно благородного лорда.

— Даже короли не проявляют по отношению к желанной женщине благородства. Право первой ночи не подразумевает оного. Почему бы и мне, принцу крови, сыну Велирийского короля, не повести себя так же? — и убирая руку от того места, в глубины которого желал бы проникнуть больше всего, о чем свидетельствовал вздувшийся гульфик, Гванер с досадой добавил: — Как же много на тебе одежды.

Пленница перестала дышать.

— Садись на место!

А Софья и не заметила, что поднялась. Она даже перестала чувствовать боль в ребрах. Как мало надо для скорого излечения! Душевна боль затмит любую.

— Ну хорошо. Не хочешь сидеть, стой, — лорд Гванер тоже поднялся, одернул полы камзола, ладонью прошелся по волосам. Сейчас София не видела в нем того красивого мужчину, каким он казался прежде. Хищник. Равнодушный к страданиям жертвы хищник.

— В-вы когда-нибудь любили? — почему-то ей важно было получить ответ на этот вопрос.

— Я и сейчас люблю, — он не понял. Нахмурил лоб. — За сестру я готов отдать жизнь.

— Нет, не сестру. Женщину.

Гванер посмотрел на Софию с усмешкой. Остановил взгляд на истерзанных им же губах, на пальцах, что собирали на груди одежду, превращенную в тряпки, спустился ниже. Юбка с одной стороны задралась, и из-под нее виднелись штаны, какие не позволила бы себе ни одна настоящая леди.

— А как ты думаешь, почему я выбираю светловолосых и похожих на сестру женщин?

— Вы извращенец?

— Еще один вопрос, и я возьму тебя силой.

Софья запечатала рот ладонью.

— Всегда запрещал себе связываться с простолюдинками, но ты такая.. — лорд, раздевая ее взглядом, приблизился, но пленница, желая сохранить дистанцию, отступила. Шаг и еще шаг. Странный танец похоти и ненависти. Желания и страха.

Софья ткнулась спиной в ткань гобелена. Лорд навис над ней, отрезая путь к бегству. Соня приготовилась ударить коленом, даже приподняла ногу, но Гванер вдруг передумал. Дунув в лицо, отчего жертва на мгновение закрыла глаза, вернулся к креслу. Сев в него, принц вытянул длинные ноги и невидящим взором уставился на огонь светоча.

— Я знаю, кто ты.

Софийка Вежанская вздрогнула от неожиданности.

— После бала не поленился собрать о тебе сведения. Лорд Мирудский сразу же открестился от фальшивой бастардки.

Ее пальцы сжались в кулаки.

— Дочь кузнеца, возжелавшая учиться.. Похвальное стремление, — Гванер поднял на замершую девушку глаза. — Но тут я задумался: а откуда у кузнеца деньги? Взятка Мирудскому, оплата дорогого проживания в монастыре. Любопытство толкало вперед, и вскоре мне донесли, что в Кужарах семья Павы Вежанского появилась недавно, а прибыла она из какого-то захолустья. Туда мне и следовало наведаться, чтобы понять, кто же такая Софья, обманом присвоившая себе имя Мирудских.

Видя, что его «гостья» почти не дышит, лорд Гванер самодовольно улыбнулся.

— Гре-мы-ки. У тебя весьма болтливая сестра. Странно, что вы с ней мало похожи, хотя родились в один день.

«Он не докопался до того, что я дочь Милены и короля!» — воздух мелкими порциями проник в легкие.

— Я в папу, она в маму..

— Ну да, ну да. Паве Вежанскому не откажешь в уме, а вот Радуца..

— Не трогайте мою мать.

— ..а вот Радуца, на вид вся такая благообразная, правильная, не побрезговала жить на добытое разбойничьим трудом. Староста в Гремыках юлил, глаза прятал, пытался пустыми разговорами да пьяным угощением отвлечь от опасной темы. Но я терпеливый. Выжидал-выжидал и дождался явления его женской половины — жены и дочерей, стыдливо подносящих дорогому гостю блюдо за блюдом. Уж они расстарались, нацепили на себя все самое лучшее. На одной из них я и приметил серьги работы Кювье, королевского ювелира. Откуда такое богатство в забытом богами городишке? И ведь дура даже не подозревала, что в каждом ее ухе по табуну лошадей висит.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Софья опять перестала дышать.

— Потом вторая дочь выперлась в жемчугах на шее. Староста как поймал мой взгляд, побагровел лицом, на колени рухнул. Не вели, кричит, казнить. Сам не знал, что разбойника под боком пригрел. Мол, и сын подтвердить может, видели они у Павы Вежанского колье с запутавшимся в замке клоком волос. Стало быть, прямо с шеи жертвы рвали. И уехала семья в ту же ночь, как открылась правда, а сами они не знают куда. А глупые бабы ни словом ему не обмолвились, что что-то из добра Вежанских у себя припрятали. Поговорил я с дочками, и те признались, что серьги и жемчужную нитку им твоя близняшка подарила, чтобы они позволили за голым Бохартом в бане подсмотреть.

Замолчал Гванер, дал Софье осознать, что только что рассказал.

— Теперь ты понимаешь, что полностью в моих руках? Документы о дворянском происхождении подделали, живете тем, что твой отец награбил. Еще нужно проверить, не участвовали ли в разбое сыновья? Может, мы в егерских войсках преступников держим?

— Не виноваты они. Братья душой чистые.

— Ну да. Такие же как Радуца.

— Прошу, маму не трогайте, она..

— Ну, вот. Уже просишь, — Гванер, деланно вздохнув, полностью расстегнул камзол. — Никого не трону, обещаю. И школу позволю окончить и в свет как свою фаворитку выведу. Но ты будешь моей.. вещью. Захочу милостью одарю, а захочу..