Страница 44 из 147
Глава 18. Последний полет дракона
Гелена, сидя во впереди идущей телеге, с удивлением смотрела на мать и сестру, обнявшихся и ревущих в голос.
— Пап, — метнулась она к Паве, — чего это они? Останови телегу, я поспрашиваю.
— Нечего к людям лезть. Пусть поплачут. Их расставание ждет.
— А, мы же Софийку в монастыре оставим, — вспомнила Гелена и порадовалась, что извечная соперница — более красивая, более удачливая и, чего скрывать, более умная, отныне не будет затмевать ее. И останется Гелена единственной дочерью Вежанских. Все внимание и забота достанутся только ей, а София, считай, отрезанный ломоть. Три года в монастыре — это почти целая жизнь. Так и состариться недолго.
* * *
— Мама, а почему Велица не вернулась?
— Не знаю, милая. Мы ждали неделю, она обещала весточку прислать, но не прислала. А тут еще пошли слухи, что отряды лорда Гванера — брата королевы, по прибрежным деревням рыщут, расспрашивают, не видали ли кого из Драконьего замка.
— Велицу искали?
— Я боюсь, что как раз нашли, а потому смекнули, что и другие оставшиеся в живых могли до столицы податься правды искать. Им то не с руки. Если же Велица встречи с Гванером избежала, то он не должен был догадываться, что она спаслась. Ящера море утащило, стражники из замка так и не выбрались, их Волной смыло. Говорят, после той Волны, оказавшейся последней, Драконий замок так и не восстановили. Вроде как море источник огня залило.
— Вы испугались, поэтому уехали?
— Да. Мало ли кто мог видеть, как Велица к нам приходила. Она же приметная была, большая. Тебя она в корзине принесла. Ты лежала вся такая беленькая, в кружевных пеленочках. Как жемчужина в раковине.
— А второй дневник как к тебе попал?
— Да в той же корзине нашли. Должно быть, Милена сунула, когда тебя Велица уносила. Сама роженица тоже поднялась да, видать, сил не хватило дойти, — Радуца заново переживала услышанное когда-то от сестры. — Милена все тревожилась, как бы ты не замерзла, потому прикрыла сверху пуховым одеялом, что сама вышивала. Посмотри, оно в коробе с жемчужным платьем. Я сохранила его как память о твоей матери.
София пододвинула к себе короб, порылась в вещах, вытянула пожелтевшее от времени крохотное одеяльце. Кружевной край, на уголке тонкая вышивка. Погладила ее пальцами, потом прижала к лицу.
— Велица подметила, что, когда дракон из пещеры вылетел, ты ручками-ножками дернула и вся распеленалась. Наспех же собирались. А поправить возможности никакой не было: одной рукой корзину держала, другой — за луку седла уцепилась. А Волна так высоко стояла, что брызги и до вас дотянулись. Еще Селлар на полнеба. Страсть, как жутко!
— Почему же они сразу с собой Милену не взяли? — София никак не могла назвать другую женщину мамой. И Радуца была ей благодарна. Она всю жизнь переживала, как поведет себя дочь, когда узнает, что неродные. Кто они такие с Павой? Кузнец да крестьянка. А кто такая София? Королевская дочь. Но, видать, правильно воспитала девочку. Нос не задирает и слово «мама» произносит без обидной запинки.
— Велица рассказывала, что после родов Милена ослабла, поэтому решили, пока она в себя придет, Вокан сбегает и посмотрит, на самом ли деле ящер в замке живет. Вдруг у нее из-за горячки помутнение рассудка случилось, а они туда всем скопом заявятся. Сестра же помнила, как ее и стражников едва живьем не спалило. И еще Велицу смутило, что Милена посоветовала Вокану идти по пещере и кричать во все горло весьма странные слова: «Пришло время летать». Мол, она с драконом так договорилась.
Радуца вздохнула.
— Долго Вокан не появлялся, сестра уже отчаялась. Тогда Милена поднялась. Вся бледная, ноги дрожат. Говорит, пойдем потихоньку, а то пока медведь будет туда-сюда бегать, Волна замок накроет. Пошли. Велица в корзине тебя несет, а другой рукой Милену поддерживает. Раз остановились передохнуть, два. «Идите вперед, я догоню», — это были последние слова, которые от Милены моя сестра слышала. Побежала, думая, что вот-вот Вокан появится и поможет. А у самой сердце заходится. Вдруг его давно в живых нет? Тогда смерти никому из них не избежать.
Смахнула слезы Радуца, посмотрела на притихшую дочь. И такая щемящая нежность светилась в ее взоре, что София не выдержала, обняла мать. Вдохнула родной запах, зарылась лицом в душегрейку.
— Когда сестра увидела дракона, расправляющего крылья, то от испуга закричала. Он дернулся, резко обернулся и едва не придавил Вокана: тот как раз последние ремни на брюхе ящера застегивал. Седло, значит, все это время прилаживал. А оно таким тяжелым оказалось, что у Вокана от напряжения глаза кровью затянуло. Как Велица сказала, снаряжение и троим не под силу было поднять, а ее любимый один справился. Помог он Велице в седло забраться, ремнями прикрепил, чтобы не вывалилась, а сам назад за Миленой побежал. Сестра глянула за арку, на краю которой дракон застыл, и обмерла: Большая волна рядом, неба уже не видать. А Вокан ей кричит: «Успею! Милена небось на месте не стояла!»
— Не дождалась?
— Сам ящер как-то определил, что время вышло. Закричал трубно, крыльями взмахнул и прыгнул. Велица тоже закричала. Думала, вот и смерть пришла, потому как дракон не вверх полетел, а вниз. Это потом она смекнула, что вверх дороги не было. Их гребень Волны в два счета достал бы. А так они вывернулись, обманули Волну, хотя она их изрядно водой обдала. Дракон рухнул у холмов. Крыло так растопырил, что Велица по нему, как по горке съехала. Побежала вперед, ведь знала, что совсем на чуть-чуть Волну опередили. Уже на холме обернулась, и вот тут ее и проняло: дракон еще живой был, когда на него море обрушилось. Обрушилось со всей мощью, потащило, закружило. Но странное дело, мощь та вскоре иссякла. Словно Волна приняла жертву, которую давно ждала, и на этом успокоилась.
София еще долго сидела молча. Перед ее глазами стояла страшная картина: Большая волна пытается дотянуться до летящего дракона, в загривок которого вцепилась женщина. А в корзине дергает ручками дитя, освещенное, будто жемчужина, огромным ночным светилом.
— Самая сильная жемчужина, — прошептала Софи, вспомнив рассказ доктора Фурдика.
— А? — Радуца обернулась на дочь, мазнула по лицу тревожным взглядом. — Что ты сказала?
— Я говорю, погибший дракон всю жизнь искал самую сильную жемчужину. Не зря в его пещере лежали тысячи раковин. А в свой последний полет он вынес из-под Большой волны человеческое дитя.
— Из последних сил летел, но спас. Я думаю, боги зачли этот поступок драконьему племени, поэтому перестали насылать Большую волну.