Страница 31 из 147
Король не уезжал целую неделю. Нам уже не нужен был отвар жедунь-травы, чтобы испытывать страсть друг к другу. Мы не видели никого и ничего кроме себя. Мы потеряли всякий стыд. Мы не одевались, поскольку не терпели даже частицы закрытого тела. Купальни, подземные озера — где только мы ни находили укромных уголков, чтобы насладиться единением. Я даже отдавалась, лежа на жемчуге. Нет, не на нитке бус — это было бы неудобно и больно, а на целой куче, где жемчужин было подобно песчинок в пустыне.
— Откуда столько? — моя рука закапывалась в жемчуг. Белый, розовый, золотистый. Яркий и блеклый, давно не видевший света.
— Хоули натаскал.
— Это твоя виверна? — я смеялась, когда на меня сыпались из рук Таллена жемчужины и упруго ударялись о живот, грудь. — Почему ты скрываешь ящера от людей?
— Хоули стар и слеп. Мне кажется, он ровесник Драконьего замка и видел первую Большую волну. Его легко напугать и тогда.. Я не хочу, чтобы кто-нибудь погиб. Иначе мне придется объявить Хоули опасной тварью и убить его.
— Он не летает?
Король покачал головой. Лег рядом, тысячи жемчужин пришли в движение.
— Хоули до сих рвется в небо перед Большой волной. Его разум все еще гонит его искать самую сильную жемчужину. Знаешь, виверны не настолько глупы, как привыкли считать люди. Посмотри, с каким усердием он собирает жемчуг.
— Зачем ему столько?
— Видимо даже у виверн сохранилась мечта вновь стать драконами. Не ездовой тварью, пригодной в бою, а мыслящим существом.
— Это настоящий селлар? — я взяла одну и посмотрела на просвет.
— Да. Но пока он не заговорен, это просто жемчуг. Хочешь, я закажу тебе платье, расшитое этим жемчугом?
— Ох, оно должно быть очень тяжелым, — я перевернулась на живот и заглянула в лучащиеся глаза короля. Он притянул меня к себе и поцеловал.
Мы были счастливы. Я не знаю, что нас сроднило: жедунь-трава, которая сняла все ограничения и страхи, потрясение от гибели Фиордес и Дикрея, озарение, что жизнь может оборваться в любой момент, ощущение гнетущего одиночества, когда хочется, чтобы рядом был кто-то, кто поймет тебя, или.. порок. Раздумывала, прежде чем написать это слово, хотела заменить его на любовь, но.. Я знаю точно, что со стороны Таллена любви ко мне нет. Откуда ей взяться? Девочка-провинциалка, которой далеко до столичных красавиц. Толком ничему не обученная, не пригодившаяся даже в семейной жизни. Глупая, наивная.. Может быть слабые ростки любви и пробивались в моей душе, но я безжалостно их вырывала, объясняя свое желание находиться рядом с королем пороком. Я хотела испробовать все, а Таллен охотно делился со мною знаниями. Разве любовь бывает ненасытна до плотских утех? Ей достаточно поцелуев. Нет?
Я сластолюбица, да?
* * *
— Как ты оказалась в пещере, где мы устроили засаду? — мы впервые за долгое время оделись. Таллену пора было возвращаться в столицу. Меня перекручивало от нежелания отпускать его.
— Случайно. Я сама вызвалась отнести обед охотникам.
— А где в это время находился Палек? Он должен был предупредить мать.
— Он спал, и мы не стали его будить.
— Откуда ты знаешь, что в нижней пещере живет виверна? Когда тебя гнал Дикрей, я не подозревал, что ты догадываешься о существовании ящера, но твой крик «Сожги зверя!» ясно дал понять, что ты задумала. Пришлось спасать тебя.
— А где вы все были раньше? — я поджала губы, вспоминая как мне было страшно. — Почему не остановили Дикрея?
— Для этого прежде всего нужно было остановить тебя, но нам никак не удавалось перехватить столь прыткую девицу. Один твой бег по карнизу едва не сделал меня седым. Я каждую секунду ждал, что ты оступишься, и я не успею протянуть тебе руку. Так откуда ты знала про виверну?
— Случайно получилось. Следила за Палеком, а потом.. потом уходить было поздно. Ящер вышел за подношением, — я не стала рассказывать, что видела, как Таллен плачет. Мне кажется, ему не понравилось бы узнать, что в минуту горя, когда он впервые показал, что у него есть сердце, за ним наблюдают.
— Все у тебя случайно..
— Мы даже с вами встретились случайно. Разве не так?
— Так, — он наклонился и поцеловал меня. Взял за подбородок и прижался сухими губами. Обыденно, без объятий, без слов «Я вернусь, жди». Повернулся и ушел.
А я принялась отсчитывать дни.