Страница 125 из 147
— Ну да, ну да, — бабушка Эрли припомнила день, когда толпы людей стянулись ко дворцу, чтобы увидеть жену Таллена — залог крепкого мира с Велирией. — После их первой ночи многие ходили посмотреть на следы невинности Донны. Выходит, и тут нас велирийцы обскакали!
— Однако давайте вспомним повод, почему мы здесь собрались. Приглашаю всех к столу, — лорд Кавардуза гостеприимно протянул ладонь в сторону накрытого в садовой беседке стола. — Помянем невинно убиенную.
— Хорошая была кошечка, — вспомнила о платочке леди Ганна и торопливо прижала его к глазам.
— Спасительница, — выдохнула Санара и поспешила следом за хозяйкой и ее дочерью.
— Я охрану по периметру усилил. Мышь не проскочит, — шепнул лорд Кавардуза на ухо внуку. Если бы Соня желала представить, как Эрли будет выглядеть в старости, достаточно было приглядеться к отставному генералу: что высокий рост, что густая грива волос, что характерный прищур глаз, вроде бы изучающий мир пристально, но в то же время с какой-то иронией, хитринкой. Он же, заметив, что Софья обернулась, пихнул Эрли плечом. — Но постелили мы вам с леди Мирудской отдельно. Так что не обессудь.
На следующий день из дворца прислали посыльного с пакетом на имя лорда Асдиша. Эрли, разломив королевскую печать, показал Софье послание, где значился адрес леди Шер с припиской: «Расспросите ее о кузине Фурдика».
— Мы поедем к леди Шер? Той самой первой фаворитке Таллена? — не могла поверить Соня. Дневник словно оживал, и скоро не останется героев, кто так или иначе не повлиял бы на судьбу Милены Мирудской, и с кем ее дочери не пришлось бы столкнуться. — О! Так это на другой стороне королевства! Аж на границе с Хазами.
Хазами — страна-пустыня, где в редких оазисах росли диковинные фрукты, а мужчины частенько женились на собственных сестрах, чтобы не делиться теми немногими благами, что оставляла им немилосердно жгучая Лейрена.
— Ты же однажды открыла портал в Хазами, — напомнил Эрли. — В ту ночь, когда заявила на меня права, помнишь?
Соню передернуло. Если бы не ее острое желание осуществить задуманное, отчего все остальное отодвигалось как несущественное, она бы до смерти испугалась той любопытной змеи.
— Я попробую еще раз, но, боюсь, у меня ничего не получится. Вот только если зеркалами..
— Не надо зеркалами. Я был в городе, где живет леди Шер, и открою портал в их храм. Надеюсь, пески окончательно не засыпали его.
* * *
За стенами храма гудел ветер, а в стекла била мелкая пыль. Оказавшись перед алтарем, за которым застыли фигуры двенадцати богов, Соня затравленно огляделась. Чудилось, что некая сила, не признающая богов, пытается ворваться в их обитель, а потому столь яростно сотрясаются двери.
— Дети мои, — служитель храма, появившийся точно из-под земли, распростер руки — в этом жесте читалось и приглашение встать на колени, дабы пригнуться перед могуществом богов, и вопрос, какими судьбами гости забрели в самый окраинный храм королевства. — Все ли у вас хорошо? И что привело на край земли?
Эрли первый опустился на колени и склонил голову — хочешь что-либо узнать, выполни желание собеседника. Соня последовала за ним с неохотой. Ей было трудно даже самой себе объяснить, почему она с таким нежеланием заглядывает в любой из храмов, даже в родной на горе Сипун, что уж говорить про прочие. Она шла в храмы понукаемая Радуцей, и почти не испытывая при этом трепета. А после того, как выяснилось, что боги наслали Волну на людей и драконов, желая проучить всего лишь одного короля, Софья и вовсе винила их в жестокости и несправедливости. Стоило представить, как измученная Милена, придерживая стянутый простынями живот, тащится по темному подземелью, а на нее обрушивается немилосердная Волна, так и вовсе хотелось кричать: «Да, я чужая! И выжила не благодаря вам, а вопреки!».
В общем, у Софийки Вежанской были свои счеты к богам, а потому она, вставая на колени, злилась.
— Спасибо, отец. Мы пребываем в благополучии, — Эрли говорил мягко. Ему тоже не доставляло удовольствия отчитываться перед сверлящим настороженным взглядом священником. И дернуло открыть портал именно сюда? — А заглянули мы к вам узнать, где находится дом леди Шер. Вы же всех своих прихожан знаете в лицо?
— Зачем вам понадобились изгнанницы? — еще больше озаботился святой отец.
Софья едва не переспросила «Изгнанницы?», удивляясь что о бывшей фаворитке Таллена священник говорит во множественном числе, но Эрли незаметно пнул ее башмак своим.
— Да, мы хотим навестить леди Шер и ее компаньонку. У нас для них прощальное письмо старой подруги. Прошу вас, отец, помолитесь о душе благородной и смелой леди Велицы, — в чашу для подношений перекочевал мешочек с вирами.
— В вечерней же молитве упомяну, — святой отец спрятал деньги в складках балахона. — Домик леди Шер и леди Фурдик сразу же за храмом.
Эрли вновь пнул Софью, предупреждая рвущийся из нее возглас. На этот раз священник заметил поступок гостя, но рассудил желание переспросить иначе:
— Не ошибетесь — у изгнанниц короля хоть какие-то цветы растут, у других прихожан голая земля. Здесь мало что приживается. И мало кто.. Ах, вот еще! Не побрезгуйте! — из сундука у высокой кафедры извлекли два лоскута тонкой ткани. — Сегодня дует файзил, без накидки на лицо нельзя — песок сразу набьется в глаза и рот.
Произнес и задумался. Эрли не стал ждать, когда святой отец поинтересуется, а как, собственно, они сумели добраться до храма, не наглотавшись пыли, поэтому, намотав полупрозрачную ткань на лицо Сони, а потом себе, смело рванул дверь.
* * *
Им открыла леди Шер. Софья сразу узнала ее по густо подведенным глазам и высоко сбитой прическе. И хоть годы взяли свое — в черных волосах вились змейки седины, а по морщинкам вокруг губ расползлась красная помада, бывшая любовница короля оставалась великолепной.
— Я в окно видела, как вы вышли из храма, — произнесла она, приглашая в дом. Ее быстрый взгляд оценил дорогое сукно дорожной одежды, хорошо сшитую обувь и красоту мужчины. На Соню она взглянула мельком, как на нечто досадное рядом с тем, с кем хотелось кокетничать. Женщина даже в преклонных годах остается женщиной. — Чай, мараздук? Ох, извините, вы, должно быть, не знаете, местный напиток вполне себе утоляет жажду. Кисленький такой, с приятными пузырьками на кончике языка.. Правда, он немного хмельной и после него так и хочется пошалить..
— Мы пришли сюда не шалить, — Софья свела брови на переносице. — Нас к вам направил король.