Дневники фаворитки

Глава 23. Как найти доктора Фурдика

Эрли и ее подопечную в доме лорда Кавардуза ждал сюрприз. Трудно его назвать приятным, поскольку сдохла хозяйская кошка каких-то очень редких кровей. Но в то же время этот сюрприз нельзя было назвать плохим: отравленное молоко предназначалось старушке Санаре, которая прежде чем отхлебнуть из чашки самой, угостила всеобщую любимицу, сердобольно налив той в блюдечко.

Отравитель был вычислен, но не пойман — побросав нехитрое имущество в коттедже, где жили слуги и стража, предатель растворился где-то на узких улочках Сии, куда отпросился якобы проведать приятеля по армейской службе.

— Я достану подлеца, даже не сомневайтесь, — пообещал дед, стоя у могилы кошки в окружении домочадцев. — Но мне одно неясно, за что вас, дражайшая Санара, хотели угробить?

Как бывший вояка, лорд Кавардуза не всегда выбирал правильные слова.

Бабушка Санара благодарно взглянула на него и произнесла фразу, которая заставила всех присутствующих напрячься:

— Я знаю тайну королевы Донны! — потрясла она скрюченным пальцем над головой, а потом чуть ли не скороговоркой добавила: — И чем я быстрее поделюсь тайной с вами, тем меньше у меня шансов отправиться к праотцам.

— Всех не перебьют, — заверил дед и приготовился слушать. Его супруга — леди Ганна тут же забыла о платочке, коим вытирала безутешные слезы и притиснулась ближе, чтобы расслышать все до мельчайших подробностей, а потом поразмыслить над жизнью чужестранки, наверняка состоящей из одних секретов. Если сравнивать двух женщин почтенного возраста, стоящих по правую и левую руку от лорда Кавардуза, то их смело можно было представить единицей и ноликом, но лишь по форме, а не по значению математической величины. Сухонькая Санара являлась полной противоположностью румянолицей Ганны, но обе нуждались в защитнике, коим благородно выступал генерал, готовый раскинуть крылья над всяким нуждающимся в его помощи.

— Спасибо за доверие, — произнесла леди Ганна, внося свой вклад в поддержку Санары. Бабушка Эрли была не из робкого десятка, благодаря чему и вышла замуж за бравого капитана. Без ее напора он еще год ходил бы вокруг смешливой плюшечки и вздыхал. — В хорошей компании и у Тьмы веселей.

Их дочь — леди Зайлери Асдиш, пошедшая статью скорее в отца, чем в мать, а потому ростом превосходившая всех женщин, в том числе Софью, достала откуда-та из-за пояса блокнот с огрызком карандаша:

— Для истории, — пояснила она.

— Итак, бабушка Санара, — приступил к выведыванию тайны Эрли, подав старушке локоть, чтобы она оперлась на него, — мы вас все внимательно слушаем.

— Донна бесплодна! — выпалила повитуха и победно оглядела слушателей. — И сама родить не могла!

— Фи, — махнула на нее платочком бабушка Эрли, — эта тайна давно всем известна. Нам ее Зайлери еще неделю назад открыла. Расскажите лучше, милочка, как королева смогла обмануть «Купель». Вот это действительно загадка.

Санара расстроилась так, будто кубок, только что выигранный ею на скачках, незаслуженно передали всаднику, пришедшему вторым. Вздохнув, огорченно покачала головой.

— Есть. Есть какой-то жуткий способ. Одна моя старинная клиентка нечаянно обмолвилась. Она согрешила и умоляла, чтобы ее избавили от нежеланной беременности. А я отказалась — срок оказался очень уж большим. Так она раздраженно топнула ногой: «Придется пожертвовать служанкой». Ну, я и задумалась, как это малыш, который родится не от мужа, связан с какой-то служанкой? Ответ я получила через полгода: моя подружка, тоже повитуха, похвасталась, что помогала принимать роды у той самой леди, и была щедро одарена. Я возьми и спроси, похож ли ребеночек на лорда? Товарка моя смутилась: «Похож, не похож, а Купель показала, что младенец обоим родителям родной».

— Вот! — потрясла платочком бабушка Эрли. — Я так и знала, что Донна и ее брат что-то с ребеночком сотворили! Ни одному Велирийцу верить нельзя!

— Но как же? Я сама видела, как королева полоснула себе по ладони ножом! — леди Зайлери сунула за пояс не пригодившуюся книжицу. — Сотни глаз следили за выполнением обряда. Ну не фокусники же они?

— Еще какие фокусники! — платочек леди Ганны прикрыл ее нос, чтобы погасить подтверждающий верность слов чих. — Но жертвоприношение? Даже для Гванера это чересчур!

— Я думаю, мы получим все ответы, как только найдем доктора Фурдика, — завладел всеобщим вниманием лорд Асдиш. — Он увез чужого ребенка из Драконьего замка и был с Донной до последнего.

— Выходит, та суета, что творилась во дворце, оказалась поддельной? — леди Зайлери растеряно оглядела присутствующих. — Но леди Скворелл выносила из комнаты окровавленные простыни, переданные ей доктором Фурдиком. И крики слышала. Ей ли не знать, как кричит рожающая женщина, если она сама шестерых на свет произвела.

— Кто-нибудь из фрейлин заходил в комнату роженицы во время..гм.. процесса? — Эрли заставил мать задуматься.

— Нет.. Постойте, да, была! Первая фрейлина!

— Та самая велирийка, которую Донна привезла с собой? — леди Ганна скривила лицо. — Преданная собака никогда не выдаст хозяйку. Но о каком таком чужом младенце идет речь? И откуда взялась выдумка, что Фурдик жив? Помнишь, дорогой, мы ходили с тобой на его похороны?

Минута славы перепала и Соне, она вкратце рассказала о дневниках Милены и встрече с привидениями в Драконьем замке.

— Я только одного не поняла, — когда рассказ был окончен, старушка Санара постучала по дереву, под которым похоронили кошку, клюкой, привлекая тем внимание. — Если чуть ли не половина города знает о тайне Донны, почему отравить хотели именно меня?

— Мало ли кто и что говорит? Нет свидетельства, нет доказательств, — леди Зайлери возмущенно передернула плечами. — Сразу после объявления о долгожданной беременности королевы тоже поползли слухи о спектакле с ее стороны. Мол, подушку привязывает, потому Таллена к себе не пускает.

— А он и не стремился, — леди Ганна поджала губы.

— Но «Купель» сразу прекратила все разговоры, — напомнила неоспоримый факт дочь. — А вы, Санара, единственный живой свидетель добрачной связи Донны с мужчиной. Ее жизнь здесь, в Дамарии, началась с обмана, и королева не хочет, чтобы ее уличили в этом. Только начни разматывать цепочку вранья, и всплывет все самое неприглядное и позорное.