Страница 76 из 122
Крим же продолжил обучать своих трёх учеников. И первое, чему он начал их учить – это способности скрывать свои мысли от тех, кто имеет возможность проникнуть в чужое информационное поле и считать информацию, находящуюся там, и, прежде всего, от Арона.
Усвоив правила храма, юные монахи сочли для себя вполне возможным их выполнение, тем более что это не требовало от них больших усилий. Уважение к учителям прививалось им с детства. Новым было уважение к мирянам, но и это нисколько их не тяготило. Взамен они должны были получить знания, о которых можно было лишь мечтать, и умения, которые были недоступны остальным смертным.
В первый же день, как только исчез из храма Арон, к Криму подошёл Лиан.
– Позволь спросить тебя, учитель, – смиренно начал он.
– Я не учитель тебе, – перебил Лиана Крим. – Ты можешь называть меня братом Кримом.
Лиан кивнул в знак того, что он согласен выполнять требования Крима.
– Брат Крим, – Лиан долго готовил эту речь, но сейчас все много раз повторенные заранее слова вылетели у него из головы. Нужно было продолжать, но он не мог. Страх получить отказ, а что того хуже, вызвать гнев Крима, которого день ото дня всё более и более уважали обитатели храма за его мудрость и упорство в выполнении возложенной на него миссии, сковывал язык Лиана.
– Я слушаю тебя! – доброжелательные интонации в голосе Крима позволили Лиану немного расслабиться.
– Я был очень неучтив при первой встрече с тобой, – если бы слух Крима не был способен уловить даже биение сердца собеседника, то он, наверное, не услышал бы слова Лиана, настолько тихо они были сказаны.
Лиан смотрел на свои ноги, не смея поднять взгляд. Крим ощущал, что чувство стыда гложет юношу, но в этот момент Крим не стал помогать ему. Если Лиан готов начать обучение, то, как минимум, он должен иметь смелость. Лиан вздохнул и продолжил:
– Теперь, узнав тебя лучше, я понял, как несправедливы и оскорбительны были мои слова. Я смиренно прошу твоего прощения. И если это не покажется тебе слишком дерзким, я хотел бы иметь возможность обучаться с остальными.
Не отвечая, Крим рассматривал Лиана. Он чувствовал, что из этого юноши выйдет превосходный послушник. Он был достаточно дерзок, чтобы высказать своё мнение, он был достаточно умён, чтобы признать и принять свои ошибки, он был достаточно смиренен, чтобы попросить прощение. Но было одно «но», и это «но» могло перевесить все заслуги Лиана. Арон не был настроен на то, чтобы Лиан стал послушником. С другой стороны, Арон позволил Криму самому решать, как именно поступать с жителями храма. И Крим решился.
– Я позволю тебе обучаться с остальными, – проговорил он. – Но ты должен помнить, сердить избранного – не самое лучшее, что ты можешь сделать. Я не смогу защитить тебя, если ты вызовешь его гнев. Он быстр и силён как никто в этом мире. Он мудр, несмотря на то что с первого взгляда напоминает милого несмышлёныша. Он велик, и величие его так или иначе отразится на этом мире. И этот храм, и все обитатели этого храма, всё здесь принадлежит ему.
– А ты, учитель? – спросил Лиан.
– Я в первую очередь, – ответил Крим. – Я впустил его в своё сердце, и в тот момент я перестал быть человеком в том смысле этого слова, который ты вкладываешь в него.
– Не понимаю, – пробормотал Лиан.
– Я объясню это тебе позже, – пообещал Крим. – Тогда, когда ты сможешь скрыть свои мысли от господина.
– Но господина здесь нет, – возразил Лиан.
– Однако он может слышать каждое наше слово, даже наше дыхание из любой точки этого мира. Он может слышать каждую твою мысль, сколь бы тщательно ты её ни укрывал, – от слов Крима у Лиана побежали мурашки по телу. – Ты должен помнить об этом всегда.
– И сейчас он слышит нас? – шёпотом, словно пытаясь скрыть свой вопрос от Арона, спросил Лиан.
– Если желает слушать, – всё тем же ровным тоном, как и всегда, сказал Крим. – Так что тебе не стоит шептать. Не важно, как тихо ты произнёс слова, он услышит тебя, если на то есть его воля.
– Кто он?
– Это я тоже объясню тебе позже, – Крим поднял голову вверх, как будто запрашивая о чём-то небеса. – Ибо этого пока ему знать нельзя.
– А если узнает?
Криму нравилось, что Лиана интересовало всё, вопросы его касались именно учения церкви. Ещё раз подумав о том, что Лиан, пожалуй, больше всех подходит на роль послушника, Крим ответил:
– Мир может рухнуть.
Лиан ахнул. Он верил каждому слову Крима. Да ему и нельзя было не поверить. Крим обладал талантом привлекать на свою сторону собеседников. Арон летел по туннелю, обдающему его тёплыми потоками воздуха, и, прислушиваясь к разговору Крима и Лиана, радовался тому, насколько хорош был его выбор учителя.
В тот же день Крим повторил действия Арона, ворвавшись в информационное поле своих учеников, и оставив им знания о том, как нужно защищать то, что не принадлежит никому, кроме них самих. С этой поры они стали практиковаться в защите разума от проникновения, и с каждым днём их умения в этом деле становились всё более и более искусными. Хотя защититься от проникновения Крима они и не могли – Крим после урока, данного ему Ароном, умел проникать в разум любого, чей дух был слабее, чем у него – но друг от друга Пит, Стел, Лиан и Рит скрывали свои мысли превосходно.
Обучение Крим проводил в точности так же, как это было заведено в восточном храме – безмолвно, с помощью мысли. Арон не умел читать скрытые мысли, и такой способ усвоения знаний был не только более продуктивным, но и более безопасным. Уже спустя полмесяца с начала обучения послушники северного храма забыли о своих возражениях по поводу нового учителя. Они с удовольствием слушали его рассказы об основах религии, об истории четырёх храмов, о семи мирах, о создателях, повелителе и богах, они получали новые умения, и, хотя часто с первого раза у них что-то не получалось, терпение и благожелательность Крима, в конце концов, делали своё. Чёткий распорядок дня, введённый в храме с появлением Крима, гармонизация физических и умственных упражнений позволили послушникам почувствовать нарастание энергии внутри них и усиление силы их духа. К концу четвёртого месяца обучения они уже могли проводить групповые занятия, втягиваясь в совместную медитацию, а через полгода ученики смогли уходить в состояние глубокого расслабления тела и наиболее полного использования разума самостоятельно, без наличия проводника.