Страница 120 из 122
Послесловие
Небо на востоке начало светлеть, становясь похожим на спелую красную сливу. От ночного сна проснулся соловей, его звонкая трель радостно лилась с тоненькой берёзки, стоящей чуть в отдалении от полянки. Следом за ним зачирикала стая воробьёв, облюбовавших росшую на краю поляны рябину, подал голос первый проснувшийся кузнечик. Лёгкий ветерок подхватил золотые локоны Лины, на секунду оторвав их от плеч. Девушка инстинктивно схватила в руку копну волос, желая уложить их на место. В голову пришла странная мысль. Лина не помнила, как Арон рассказывал свою историю. Она не помнила звуков его голоса, она не помнила текста, словно юноша вложил его прямо в её мозг, не утруждая себя рассказом. Но спустя мгновение Лина уже не думала над этим. Арон смотрел ей в глаза, его взгляд был печален. Он как будто прощался, прощался если не навсегда, то на очень долгое время. Арон медленно поднялся, так и не отрывая взгляда от глаз девушки, и Лина, как завороженная, следила за его движениями. Арон быстро затушил костёр. Нужно было идти, времени почти не осталось, но девушка не отпускала его, пытаясь поймать взглядом каждое его движение. Раньше, когда он уходил, она всегда спала. Арон не знал, почему Лина не уснула сегодня, но он не мог просто развернуться и уйти, оставив её ещё на один месяц в одиночестве. Её реакция на его слова о том, что он всё время следил за ней, убедила Арона в том, что не стоит сейчас сообщать, что он всегда находится поблизости. Он придёт позже, через месяц, чтобы ещё раз попытаться разбудить её от странного сна, в котором она находилась уже более года. Арон бросил взгляд на горизонт. Ещё несколько минут. Больше времени у него не было. Она не должна видеть его после того, как взойдёт солнце. Если Лина испугалась того, что Арон долгое время просто следовал за ней, то как она должна отреагировать на то, что увидит в первых осветивших землю лучах? Нужно торопиться.
– Мне пора, – Арон подошёл к Лине, присел возле неё и, взяв девушку за кончики пальцев, аккуратно поднёс её руку к своим губам, лишь чуть коснувшись их поцелуем.
– Почему? – прошептала Лина.
– Скоро взойдёт солнце!
Лина, наконец, смогла оторвать взгляд от его шоколадных глаз. Она не могла злиться на него, особенно когда он был здесь, рядом. Но разве это был аргумент? Скоро взойдёт солнце… И что? Солнце… Он всё ещё смеётся над ней, несмотря даже на то, что преследует её в тёмных густых лесах, оставив все свои заботы, оставив и свою жизнь. Зачем он делает это? Почему он так всё усложняет? Что он хочет от неё? Вопросы сыпались один за другим, но ни на один из них не было членораздельного ответа. Если бы можно было просто последовать за своими чувствами, отключив навсегда ту часть мозга, которая отвечает за разум! Но разум твердил Лине, что здесь что-то не так. Она не может довериться человеку, который так беспардонно обманывает! Но она не может и прогнать его… Боги! Она пыталась, и чём это закончилось? А может быть, она всё же сошла с ума, если слушает эти бредни, ловя каждое слово? Тем более, что и слов-то не было. Лина не помнила ни одного из слов, сказанного Ароном в эту ночь. Лишь образы, мысли, сюжеты… Пустые, глупые домыслы… Они проносились мимо Лины, не оставляя следа в её душе, сейчас лишь одно заслуживало её внимания. Он встанет… Встанет и уйдёт. И снова она будет бежать куда-то в поисках чего-то, о чём даже смутного представления не имеет. Лина разозлилась на себя. Если бы можно было просто силой мысли остановить своё никчёмное сердце! Просто забыть всё, забыть навсегда, и начать с нового листа. Возродиться вновь, как феникс из пепла. Лина перевела взгляд на свои руки, которые всё ещё находились в ладонях Арона.
– Я приду в следующее новолуние, – пообещал он, словно это могло хотя бы чуть-чуть утихомирить тоску в сердце девушки.
Лина кивнула. У неё не было сил говорить. Хотелось спрятаться, скрыться. Ком подступил к горлу, грозя прорваться потоком слёз. Лина закрыла глаза, инстинктивно пытаясь выровнять дыхание. Она не должна плакать. Он не должен понять, что она чувствует. Он хочет уйти, и она должна его отпустить.
Арон стоял возле неё. Лина не видела, как он поднялся на ноги, не чувствовала, как положил её руку к ней на колени. Она не хотела вставать, словно тот факт, что она остаётся на своём месте, способен остановить время и заставить его остаться хотя бы ненадолго, хотя бы ещё чуть-чуть.
– Я должен идти! – вновь повторил он, бросив быстрый взгляд на светлеющий горизонт.
Он должен идти… А она должна встать, улыбнуться и пожелать ему удачи. Она должна отпустить его. Хотелось кричать. Лина открыла глаза, подняла голову и посмотрела на него снизу вверх. Он протягивал руку, желая помочь ей. Лина приняла помощь. Поднявшись на ноги и опустив веки, чтобы только не видеть его понимающего взгляда, она чуть дрожащим голосом произнесла слова прощания, столько раз повторяемые им во время рассказа.
– Пусть боги будут благосклонны к тебе…
– Пусть боги будут благосклонны ко всем нам!
Услышав боль во фразе, произнесённой Ароном в ответ, Лина быстро взглянула на него. Но место, где он только что стоял, оказалось пустым. Она не видела, как он ушёл. Он попросту пропал, исчез, испарился в туманном утреннем воздухе.
Над горизонтом показался край алого солнца, быстро, прямо на глазах, выползающего на небо и превращающегося в яркий светящийся диск. Как Лина ненавидела сегодня это солнце! Как желала, чтобы оно никогда больше не покидало своей ночной обители, оставив их с Ароном в покое, дав им то время, которое им было необходимо, подарив им вечность во тьме!
– Почему ты не могло остановиться хотя бы на миг? – с горечью спросила Лина у солнца. – Почему ты не смогло даровать мне хотя бы ещё одно мгновение?
Лина опустила голову, не желая смотреть на ненавистное солнце. Она понимала, что ведёт себя глупо, но ей было всё равно. Куда она идёт? Зачем? Она знала, что шла за ним. Она верила, что идёт домой. Не в тот девятиэтажный дом, который оставила позади, а в свой настоящий дом. А что, если это не так, если настоящего дома попросту не существует? Сказка, рассказанная ночью…
Соловей на ветке всё ещё выводил свою трель, где-то в отдалении ему начал вторить другой. Птицам хорошо! Они свободны, их сердца открыты. Они поют о том, чего желают. Они поют о своих мечтах.
– Лина! – раздался издалека голос подруги. – Где ты, Лина?