Страница 11 из 122
– Что сделал Арон? – произнёс он теперь на том языке, на котором говорила девочка.
Та посмотрела на брата и вздохнула.
– Колдовство! – безнадёжно проговорила она. – Плохо! Очень плохо!
– Лиски! – воскликнул Прим. – Лиски – колдун.
– Лиски – колдун? – переспросил Крим.
– Арон – не Лиски! – уверено проговорил Кип.
– Мама и папа говорили, что не знают точно, – попыталась объяснить брату Мирта. – Они не знают, колдун ли Арон. Папа сказал, что Арон назвал себя колдуном.
– Кто же станет сам называть себя колдуном? – хихикнул Прим.
– Папа сказал, что Арон хотел защитить их! – девочка кивнула на гостей. – Папа отдал Арона стражникам, и за это он будет работать внутри стен. Арон пообещал, что сам пойдёт с ними, если папа возьмёт к нам его друзей.
– Да? – Прим недоумённо уставился на девочку.
– Ага!
Оба хозяйских ребёнка теперь уже с нескрываемым интересом уставились на гостей.
Крим и Кип переводили взгляд с брата на сестру, почти ничего не понимая из их быстрой речи.
– А папина птица? – догадался спросить Прим.
– Папина птица зашипела на Арона только тогда, когда он назвал себя колдуном, – Мирта опустила глаза. – А до этого она вела себя нормально. Мама думает, что Арон может быть монахом или их учеником.
– Арон – монах? – спросил Прим у Крима и Кипа, изобразив руками, что молится. – Да или нет?
– Монах? – Крим задумался. Слово напоминало знакомое ему. – Жрец… – пробормотал он.
Брат и сестра радостно закивали, так что Крим и Кип быстро уяснили, что слово жрец является общим словом их языков.
– Арон сказал, что Верховный Жрец храма хранителей – брат Феон – посвятил его церкви, сделав послушником, – сообщил Крим Кипу.
Глаза того округлились.
– Что? – прошептал он. – Что сделал брат Феон?
Но Крим не обращал внимание на реакцию Кипа, тем более что сам он прореагировал на заявление Арона в момент, когда тот его сделал, почти так же.
– Да! – кивнул Крим Приму. – Арон – жрец.
– О боги! – воздел руки к небесам Кип. – Чем дальше, тем больше!
– О да, – криво усмехнулся Крим. – С Ароном так всегда.
– Да как же можно было допустить такое? – всё ещё возмущался Кип.
– Как я понял, Арон не дал им выбора! – пожал плечами Крим. – Потом, судя по словам брата Марка, они там в храме нашли новые пророчества и новые толкования. Они должны были так сделать.
– Но… – губы Кипа затряслись в беззвучном смехе. – Арон – послушник?!
Крим не поддержал веселья Кипа, его глаза снова обратились на Прима.
– Что есть колдун? – членораздельно выговаривая слова, продолжил он допытываться у того.
– Превращает! – нашла подходящее слово Мирта. – Превращает!
Но Кип и Крим не знали значения этого слова. Они снова непонимающе переглянулись.
В этот момент в комнату вошла Таля, и, не принимая ни возражений, ни вопросов, повелела всем ложиться спать, дав гостям пару матрацев, подушек и простыней.
Женщина увела за собой брата с сестрой. А Кип с Кримом, соединив матрацы, и быстро их застелив, уступили удобные места Вилону и Нике, сами же примостились рядом на постеленном на полу ковре. Все разговоры до утра затихли. И хотя никому из них четверых не спалось, они молча лежали, наблюдая в окно, как полная луна медленно катится по небосводу.
На другой день Ника с самого утра спустилась в кухню, и молча включилась в работу, помогая Тале всем, чем могла. Крим, Кип и Вилон, распределив между собой обязанности, тоже начали бурную деятельность. В результате к обеду дом сиял чистотой, все дрова, собранные во дворе, были нарублены и аккуратно сложены в поленницу, полные вёдра воды стояли на своих местах.
Таля удивлённо оглядывала жилище. Казалось нереальным, что четверо детей, которые должны были причинить массу неудобств, в результате настолько облегчили её существование.
Даже собственные дети, обычно постоянно беспокоящие её, сегодня были на удивление тихи. Кип и Крим умудрились занять Мирту и Прима так, что те сами не сообразили, что не играли, а делали важную работу по дому. Кип одновременно присматривал за Никой и Миртой, а Крим учил Прима вырезать из дерева разные фигурки. И когда у мальчика стало что-то получаться, тот оказался настолько рад, что уже больше не хотел отходить от своего нового друга.
Единственное, что очень огорчало хозяйку – потерянный вид гостей. Дети, которых прошлым вечером привёл муж, с каждым проведённым ими в доме часом всё более и более нравились хозяйке.
Во время работы Крим и Кип не прекращали задавать вопросы, пытаясь как можно быстрее и лучше освоить язык. Вилон просто мрачно делал любую возложенную на него послушниками работу, а Ника постоянно смахивала набегающие на глаза слёзы. При этом девочка ничего не говорила и ни на что не жаловалась.
Карил с самого утра отправился к Протэру – правителю и верховному судье Кутуки. Там он узнал об участи, постигшей юного мага, каковым назвал себя Арон, – вечером в полнолуние мальчика привязали к скале, отдав на съедение гвейнам.
Карил сам наведался к скале, чтобы увидеть истерзанное и, очевидно, мёртвое тело ребёнка. Карил на своём веку видел многое. Видел он и тех, кого приговаривал Протэр – правитель этих мест – к смерти. Бывало, и сам конвоировал приговорённых магов к скалам в день перед ночью с круглой луной. Но никогда эти люди не были маленькими детьми! Ком, образовавшийся в груди от увиденного, никак не хотел рассасываться. Но Карил понимал, что не должен был показать своих чувств тем, кого поселил у него тот самый, висящий на железных цепях мальчик. Ведь сколько бы Карил ни убеждал себя в магической сущности отданного для расправы ребёнка, но… Ведь этот Арон спас своих друзей, отдав за их спасение собственную жизнь. А это дорогого стоит! Во всяком случае, это стоит того, чтобы спасти хотя бы его друзей!
Придя домой, Карил, ничего не скрывая, рассказал жене о страшной смерти маленького колдуна, приведшего в их дом тех самых детей, которые в этот момент изо всех сил старались помочь хозяевам и отработать тот хлеб, который гостеприимная Таля подавала к их столу.