Кровавый рубин

— Безусловно. Я не отзывалась в лаборатории не просто так, хотя слышала вас.

Одним чаем на кухне не обошлось. Дэн со скоростью профессионального шеф-повара быстро сварганил не то обед, не то ужин, и уже пятнадцать минут спустя все сидели перед тарелками и рассказывали о том, что произошло, пока Стефан ездил за Крис. Больше всего Стефана заинтересовала не найденная землянка. Кто бы там ни прятался — Ольга или кто-то иной, — это было, безусловно, трагично, но к рубину не приближало. Стефан ведь уже из писем бедной графини знал, что с мужем ей не повезло. Куда сильнее его заинтересовала девушка на столе в лаборатории, из которой выкачивали кровь.

Это был не просто садизм; теперь Стефан уверился в своих предыдущих предположениях: Верховодин, отчаявшись найти настоящий рубин, решил самостоятельно сотворить его. А быть может, он с самого начала знал, что рубинов здесь нет, что придется создавать его из ничего.

— Это как? — скептически нахмурилась Крис, когда Стефан поделился с остальными своими мыслями.

— У меня есть три теории, — признался Стефан.

— Три? — насмешливо перебил Дэн. — Помнится, было две.

— Я подумал, и стало три, — не поддаваясь на провокацию, ответил Стефан. — Первая: в девятнадцатом веке верили, что определенные состояния крови — при сильном испуге или агонии — меняют ее химический состав. Верховодин мог использовать кровь как органическую среду для выращивания искусственных корундов. Он пропускал ее через автоклавы, пытаясь «вплавить» жизненную энергию в кристаллическую решетку камня. Именно поэтому ему нужны были живые доноры: кровь должна была пульсировать, быть заряженной страхом.

Лина вздрогнула, вспомнив бледную девушку на столе, и Стефан заметил это, но не остановился. Он загнул второй палец:

— Теория вторая: как вы, возможно, знаете, рубин — это оксид алюминия с примесью хрома. Именно хром придает ему красный цвет. Что, если Верховодин пытался заменить хром, к примеру, человеческим гемоглобином? Он мог использовать кровь как фильтр или пигмент, буквально «насыщая» прозрачные камни эссенцией, извлеченной из сотен литров человеческой жизни. Он искал идеальный оттенок, «голубиную кровь», как называют лучшие рубины Бирмы. И он решил получить этот цвет буквально.

— Но это же бред! — не выдержала Лу. — Как такое возможно?

— Это бред для тебя, девушки из двадцать первого века, — спокойно возразил Стефан. — Но вспомни графа Ордынского и его зеркало. Пусть он жил на семьдесят лет раньше Верховодина, но все же в алхимию верил. А ведь он был куда образованнее пусть богатого, но простого мужика Верховодина.

— И не то чтобы они были неправы, — вздохнула Лина. — После всего, что мы видели, не верить им уже не получается, не правда ли?

— А третья теория? — тихо спросила Крис.

— Третья теория самая мрачная, — признался Стефан. — Алхимический сосуд. Забудьте про науку в любом ее виде, вспомните легенды, о которых я рассказывал ранее. Верховодин мог пойти по пути графини Батори. Она, как известно, купалась в крови девственниц, чтобы сохранить молодость. Батори верила в магическую силу крови, в ее способность передавать жизнь. Верховодин мог перенести эту идею на камни. Он «купал» камни в крови, веря, что они впитают в себя жизненную силу, боль и страсть доноров. Возможно, крови нужно было много. Возможно, не каждая подходила. Отсюда столько жертв.

— Или же столько жертв оттуда, что все это антинаучная ерунда, — вздохнула Лу. — И у него никак не получалось превратить простой камень в драгоценный.

— Однако, судя по всему, ему это удалось, — напомнила Лина. — Что, если Ольга была нужна ему не только как пропуск в высший свет?

— Думаешь, ему была нужна ее чистая, дворянская кровь? — подхватил Стефан. — Что ж, вполне возможно. Он пытался использовать кровь служанок, деревенских девок, но ничего не получалось. И тогда он подумал, что подойдет его жена.

— Отсюда все эти призраки, — кивнула Лина. — Они не хотят входить в дом, боятся. Но и уйти не могут, потому что навсегда теперь связаны то ли с рубином, то ли с этим домом. В доме же осталась лишь хозяйка. Ольга.

Тишина, воцарившаяся после ее слов, была не такой, как та, что накрыла их всех часом ранее. Теперь она была наполнена наэлектризованным ожиданием, как перед ударом молнии. Воздух в кухне вдруг стал сухим и горячим, в нем явственно затрещало статическое электричество.

Первым отозвался старый буфет. Массивная дубовая дверца с оглушительным скрежетом сорвалась с петель и грохнулась на пол. А в следующую секунду кухня превратилась в хаос. С утробным воем, будто само дерево стонало от ярости, одновременно распахнулись все шкафы. Дверцы хлопали, как крылья гигантских птиц, посуда сыпалась с полок, разбиваясь в мелкую крошку.

— Ложись! — крикнул Дэн, накрывая собой Лу, которая оказалась к нему ближе всех.

Из открытого ящика для столовых приборов, словно повинуясь невидимому дирижеру, в воздух взметнулись ножи. Они ровно и целеустремленно, поблескивая стальными лезвиями в тусклом свете люстры, полетели на людей. Лина успела пригнуться, закрыв голову руками, и один из тяжелых мясницких ножей со звоном вонзился в столешницу прямо перед ее лицом. Стефан тут же подтянул ее к себе, буквально заставил упасть под стол.

А вот Крис испуганно замерла. Она не пыталась спрятаться, она смотрела на этот вихрь стали широко открытыми глазами, как кролик на удава.

— Крис, вниз! — Стефан бросился к ней, пытаясь закрыть своим телом, но не успел.

Длинный столовый нож для резки овощей прочертил в воздухе хищную дугу, и лезвие, направляемое невидимой рукой, глубоко вошло в левое плечо Крис. Девушка охнула, побледнела как полотно и покачнулась, из раны толчками потекла густая, пугающе яркая кровь.

В ту же секунду все прекратилось. Дверцы шкафов замерли, оставшиеся в воздухе вилки и ложки со звоном рассыпались по полу. На кухне снова стало тихо, только слышно было, как Крис тяжело и часто дышит.

— Черт... Черт! — Стефан подхватил ее, не давая упасть. — Крис!

Из-под стола вылезла Лина, подняли головы Дэн и Лу.

— Боже... — прошептала Лу, глядя на то, как стекающая по руке Крис кровь падает на пол, но не собирается в лужу. Она тонкими, живыми ручейками устремлялась в щели между половицами, исчезая в подполе так быстро, словно само дерево жадно впитывало ее. — Оно пьет...

— Лина, быстрее! — Стефан осторожно опустил Крис на уцелевший стул. — Она отключается!