Кровавый рубин

Глава 17

Как только Лина уснула, Стефан вернулся в библиотеку. Эта просторная комната в доме была одним из тех мест, до которых добралась съемочная группа, но, если знать, куда смотреть, историю можно увидеть. Телевизионщики, верные своему стремлению к дешевым эффектам, добавили сюда немало мусора: на полках соседствовали бесценные издания и бутафорские «магические» гримуары с пустыми страницами, а на массивном дубовом столе красовался пластиковый череп, который Стефан брезгливо отодвинул в самый дальний угол сразу же, как только впервые сюда зашел.

Однако под слоем сценарного хлама скрывалось подлинное сокровище. Именно здесь Стефан нашел карту со штольнями, именно здесь выяснил, в которой из них якобы был найден «Кровавый барон». И сейчас Стефан работал методично, как патологоанатом, просматривал каждую полку, каждый ящик в надежде найти еще что-то.

Верховодин оказался довольно педантичным хозяином, все свои записи хранил в идеальном порядке. Конечно, за сто с лишним лет многое было безвозвратно утеряно. Сначала в дом пришли большевики, потом — те, кто искал рубин, потом съемочная группа. И все равно среди мусора и хлама Стефану удавалось найти жемчужины. Как, например, тетрадь в кожаном переплете, исписанную мелким, острым почерком. В ней не было слов о жизни в поместье, только сухие цифры: информация об объемах перекачиваемой воды, температуре в штольнях и странные пометки о «времени свертывания» и «прозрачности среды». Для поиска рубина эти заметки не имели значения, но в такие моменты в Стефане просыпался настоящий ученый, которому удалось прикоснуться к истории. В такие моменты он забывал о том, для чего ищет рубин, каких сил стоят эти поиски, какие опасности подстерегают на пути. Он просто держал в руках тетрадь, в которой много лет назад делал заметки другой человек.

На обороте одной из карт Стефан обнаружил набросок здания. Но это был не архитектурный план, а скорее чертеж гидравлической системы. Вскоре Стефан догадался, что это план лаборатории, только намного больше той, что они видели во дворе. То ли Верховодин хотел ее расширить, то ли когда-то она на самом деле была больше, но теперь входы в остальные комнаты не существовали. Впрочем, Стефан ведь осматривал ее, но не нашел ни единого намека на то, что где-то там были двери. А если не нашел он, то едва ли нашла погибшая на шоу девушка. Линии труб пронзали лабораторию, как кровеносные сосуды, и все они сходились в одной точке: где-то в глубине горы. Стефан даже наложил эту схему на план местности и убедился в своих догадках: точка эта находилась в той самой штольне, где они с Лу ночевали, где по легенде был найден рубин. Стефан бы непременно попытался найти это место в существующей реальности, но сейчас у него не было времени: Крис по телефону сообщила, что о фотографии стало известно широким массам и вскоре сюда нагрянут другие люди. Следовало поторопиться.

Кое-что важное Стефан нашел в тайнике за фальш-панелью одного из стеллажей. Это была связка писем, переплетенная выцветшей шелковой лентой. Бумага была тонкой, почти прозрачной и пахла пылью и сухой лавандой.

На конвертах стоял адрес в Санкт-Петербурге, получателем значилась графиня Елизавета Шустова — младшая сестра Ольги. Та самая, что, выйдя замуж, переехала во Францию и много лет опекала русскую эмигрантку с ребенком. Возможно, саму Ольгу. Очевидно, сестры были близки, но, судя по тому, что письма остались здесь, Верховодин по какой-то причине начал перехватывать их.

Именно эти письма нашел Стефан в тот момент, когда Лу позвала его, сообщив, что Лине плохо. И сейчас стопка дожидалась его на столе, за которым когда-то сидел Верховодин. Стефан положил на стол телефон, чтобы видеть, если туда придет сообщение или поступит звонок, и потянулся к письмам. Лента рассыпалась в его руках сразу, как только он попытался ее развязать, но сама бумага оказалось довольно крепкой, даром что тонкой. Письма все это время лежали в темном месте, чернила, хоть и выцвели, все еще были читаемы, и Стефан аккуратно открыл первое письмо.

«

Милая моя Лизонька

, — писала Ольга, —

ты, должно быть, сильно удивишься, получив от меня это письмо всего через несколько дней после предыдущего, но так уж сталось, что решимость моя невелика, и, если не напишу сейчас, к следующему письму могу испугаться и передумать. Ведь сколько раз я уже собиралась тебе написать, да в последний момент рука не поднималась. Писала о здешней природе, о нарядах и драгоценностях, которыми осыпает меня Иван Игнатьевич, о планах, а о главном, о том, о чем болит душа, молчала.

Катя просит написать тебе и папеньке, но папеньке я не решусь. Боюсь, что съест он себя поедом, когда узнает, за кого выдал дочь. Ведь он думает, что я вытянула счастливый билет, что замужем за хорошим человеком. Да, пусть живу теперь в глуши, но разве в балах счастье? Сколько длится женская красота? Немного, и главное

—

за это время удачно выйти замуж, а потом уж не до балов будет. Дети, дом. Дом у меня есть, дети тоже будут. Вот папенька и думает, что поступил правильно, не знает, как обстоят дела на самом деле. И я так боюсь его разочаровывать! Ведь у него слабое сердце

Ну вот, Лиза, исписала целую страницу, а до главного так и не дошла. Теперь ты понимаешь, как страшно мне, как стыдно писать это письмо! Дело в том, дорогая моя сестра, что муж мой, Иван Игнатьевич Верховодин, оказался страшным чудовищем. Поначалу все было хорошо. Он действительно привез меня в большой дом, окружил слугами и одарил украшениями, да недолго длилось мое счастье. Впрочем, счастье ли это? Ведь кроме слуг, я и не видела никого. Мы не ездим к соседям, и к нам никто не приезжает. Я просила устроить рождественский бал, но мне было отказано.

«Нет у меня времени на твои глупости, Ольга», — сказал он.

Все время он проводил на приисках и в штольнях, ездил по делам и совсем меня забросил. Но даже не это было самое главное. Еще зимой я обнаружила какую-то непонятную лабораторию, и Иван Игнатьевич за это ударил меня. Как мне стыдно об этом писать, Лиза, но и молчать больше не могу! С тех пор недели не проходит, чтобы он меня не ударил. За все получаю: долго спала, не так посмотрела, не то сказала. Мне кажется, дела у него идут не так хорошо, как раньше, золото в штольнях заканчивается, алмазы почти исчезли, рубины так и не найдены. Он злится, и злость эту вымещает на мне, будто я виновата.