Кровавый рубин

Глава 13

Дэн провалился в тяжелый, липкий сон сразу после того, как за Линой закрылась дверь. Наверное, последний раз он столько спал еще в школе, когда подхватил тяжелый грипп и неделю температурил. С тех пор считал себя сильным и неуязвимым, а вот поди ж ты! Либо доктор добавляла к обезболивающему снотворное, чтобы он с ней не флиртовал, либо организм таким образом самовосстанавливался.

Ему снилось что-то странное, страшное, не до конца понятное. Он шел по длинному темному коридору, где-то капала вода, задевая нервные окончания. Лица Стефана, Лу и Лины перемешивались, плавились, как восковые маски, сливались в одно и снова разделялись на три. И над всем этим стоял гул работающего котла, который теперь казался неритмичным биением огромного, больного сердца.

Резкий, надсадный звук ворвался в этот бред, разбил его на куски, выдернул Дэна в реальность. Он дернулся, вскидывая руку, и тут же зашипел от боли: обожженную кожу на скулах словно прижгли каленым железом. Телефон вибрировал на тумбочке, светясь ядовито-синим прямоугольником. Если бы не этот прямоугольник, Дэн и не разглядел бы его.

Дэн схватил трубку, поднес к самым глазам. Сетчатку резануло, но он разобрал короткое: «Рыжая». Чтобы Лу сама ему позвонила, должно было случиться что-то крайне невероятное. Сердце пропустило удар, когда он вспомнил, что ученый и рыжая бестия ушли на поиски старой штольни.

— Да? — хрипло выдохнул Дэн, проводя пальцем по экрану.

В трубке что-то завыло, затрещало статикой, будто на том конце провода разверзлась бездна. Сквозь этот белый шум пробился далекий, искаженный крик Лу, но Дэн не разобрал ни слова. Связь оборвалась короткими, бездушными гудками.

Он отшвырнул телефон, сел и замер, прислушиваясь. В доме было неестественно тихо.

— Лина? — позвал он. Собственный голос показался ему чужим.

Ответа не было.

— Доктор! — позвал он громче, специально вставляя в тон насмешливые нотки, но страх все равно был сильнее.

Почему она не отвечает? Где она? Дэну вдруг показалось, что в шипении из трубки он слышал имя Лины. Рыжая что-то говорила про нее. Снова сощурившись, Дэн нашел на экране номер телефона Лины, нажал вызов. Абонент оказался временно недоступен. Куда она могла пойти? Дэн был уверен, что она не оставила бы его без надзора. Она должна была быть где-то рядом.

Дэн сполз с кровати. Ноги были ватными, пол под ними качался. Он сделал шаг, едва не врезавшись в косяк двери. Зрение подводило, превращая комнату в набор размытых серых пятен и острых теней. Очертания предметов двоились, наплывали друг на друга.

Чертов ожог!

Приходилось щуриться до слез, не обращая внимания на резь в глазах, чтобы хоть что-то видеть.

Он вышел в коридор, держась рукой за стену. Шершавые обои под пальцами казались единственной связующей нитью с реальностью, и он держался за них, будто боялся упасть.

— Доктор, это не смешно! Ваш больной сейчас душу богу отдаст, а вы и не увидите! Гиппократ вам этого не простит.

Ответа не было.

Дэн толкнул дверь на кухню. Там было темно, только индикатор на плите мигал красным глазом. Дэн прищурился, пытаясь разглядеть фигуру у стола, но это был лишь пустой стул, на котором висела его собственная кофта. Запах куриного супа все еще витал в воздухе, но к нему теперь примешивался новый, острый аромат: холодный запах снега и мокрого дерева.

Дэн двинулся на этот запах, как ищейка. В прихожей его обдало настоящим ледяным сквозняком: входная дверь оказалась приоткрыта, в узкую щель намело маленькую дорожку снега. На улице бушевала настоящая метель.

Он нащупал на вешалке куртку Лины. Куда она могла уйти без нее? А в том, что Лины нет в доме, Дэн уже не сомневался. Она зачем-то вышла во двор, раздетая. И уже давно, раз в прихожую успело намести целый сугроб. Откуда об этом узнали ученый и рыжая? Быть может, Лина успела позвонить им? Почему им, а не ему?

«Потому что ты ее напугал своей напористостью, придурок», — безжалостно заявил внутренний голос.

Что ж, такое вполне может быть. Он слишком надавил на нее, и она решила держаться от него подальше. Настолько, что в экстренной ситуации позвонила тому, кто далеко, кто помочь не сможет.

Не то чтобы Дэн мог. Да, он ближе, но, черт возьми, почти слепой!

Собственная беспомощность разозлила Дэна, и он распахнул дверь шире. Ну и хрен с ними, с глазами! И без них справится. За порогом мир все равно перестал существовать, там была только ревущая белая стена, которая мгновенно ударила в лицо колючей крупой. Глаза обожгло холодом, Дэн инстинктивно зажмурился, чувствуя, как паника ледяными пальцами сжимает горло.

— Лина-а-а! — заорал он в белое марево.

Ветер сожрал его крик. Дэн стоял на пороге, полуослепший, в одних домашних штанах и футболке, и понимал: она где-то там. Одна. Ей нужна помощь, и он единственный, кто может ее спасти. А раз единственный, то и отступать некуда.

Дэн стянул с вешалки свою куртку, быстро набросил на плечи и вывалился на крыльцо, едва успев сунуть ноги в тяжелые ботинки. Холод был таким яростным, что сразу пробрался под одежду, но Дэн этого почти не чувствовал. Страх за Лину действовал как мощный анестетик.

Глаза слезились, веки щипало от мороза, снег забивался в рот и нос, но он упрямо шел вперед, проваливаясь в сугробы.

— Лина! — его голос сорвался, превратившись в сиплый крик.

Да где же она может быть?! Куда пошла? Даже если бы он мог видеть нормально, все равно ничего не разглядел бы в этой круговерти. Следы, если они и были, давно замело. Лина могла лежать в метре от него, он все равно не заметит. Но паника — плохой помощник, панику нужно убрать. Злость — и та будет лучше. Вот он и злился. На себя за то, что все проспал. На Стефана за то, что не вернулся вовремя. На Лину за то, что ушла, никому ничего не сказав. На рыжую просто за компанию.

Дэн обшаривал двор, ориентируясь больше на память, чем на зрение. Прошел мимо стены дома, миновал старый сарай. Тот возник из мглы черной бесформенной глыбой, давая хоть какие-то ориентиры. Ему казалось, что он слышит чьи-то голоса, но стоило только повернуть голову в сторону звука, как они стихали. Он видел неясные силуэты в белом мареве, но они исчезали, как только он пытался разглядеть их. Будто вокруг него была жизнь, которую он не видел, и Дэн не знал, враждебная это жизнь или нейтральная.