Кровавый рубин

— Ты же знаешь, что все мы живем в четырехмерном пространстве, и время — одна из физических величин?

— Ну, что-то такое помню из школьного курса, я не прям все прогуливала.

— Так вот, некоторые физики считают, что в нашем мире существуют так называемые кротовые норы, как бы короткие ходы из прошлого в будущее, из одного мира в другой.

Лу приподняла брови, но промолчала.

— Люди порой исчезают бесследно и в настоящее время. Случалось такое и в прошлом. Конечно, зачастую этому есть вполне обычное объяснение, но все же есть несколько вполне задокументированных случаев, когда человек исчезал из закрытого помещения. Уходил ночью спать, а утром его не было в собственной постели. И больше его никто никогда не видел. Также в книгах я нашел несколько упоминаний о еще более странных происшествиях: люди не исчезали в никуда, а появлялись из ниоткуда. И утверждали, что они прибыли из прошлого или будущего.

— А это не клиенты психиатрических лечебниц? — поинтересовалась Лу.

— Увы, зачастую именно так они и заканчивали, — кивнул Стефан с абсолютно серьезным выражением лица, не заметив иронии в ее голосе. — Вот тебе два самых известных случая. Первый произошел в 1950 году в Нью-Йорке, прямо на Таймс-сквер. Посреди улицы буквально из воздуха возник человек. Одет он был по моде конца девятнадцатого века: высокий цилиндр, узкие брюки, сюртук. Выглядел до смерти напуганным, метался между машинами, пока не попал под колеса такси. При нем нашли визитки на имя Рудольфа Фетца и письмо, датированное 1876 годом. Когда полиция начала копать, выяснилось, что человек с таким именем действительно пропал без вести в 1876 году. Вышел прогуляться и не вернулся. Для него прошло мгновение, для мира — семьдесят четыре года.

Лу слушала внимательно, притянув колени к подбородку.

— А второй случай еще более жуткий, потому что там свидетелей было больше, — продолжил Стефан. — Британия, 1773 год, поместье Эбби-Парк. Юноша по имени Оуэн Парфитт, парализованный инвалид, сидел в кресле на веранде под присмотром сестры. Она отошла буквально на пару минут в дом за одеялом, а когда вернулась, кресло было пусто. Оуэн не мог ходить самостоятельно, рядом не было никаких следов борьбы, криков никто не слышал. Соседи, работники фермы — все были рядом, но человек просто испарился средь бела дня из закрытого со всех сторон пространства. Его искали годами, перерыли каждый дюйм земли, но не нашли даже пуговицы.

Стефан замолчал, глядя в глубь пещеры, туда, где тьма казалась особенно плотной. Лу передернула плечами, внезапно почувствовав, как холод от каменной стены пробирается даже сквозь сухую одежду.

— То есть ты всерьез веришь, что твой сын не погиб, а провалился в такую «нору»? Это звучит как сюжет для сомнительного ток-шоу.

— Я верю в факты, которые не могу объяснить иначе, — отрезал он, и в его голосе послышалась сталь. — Пока это самое логичное объяснение из всех, что я нашел.

— Ну, если теперь это называется логикой... — пробормотала Лу, и вслух добавила: — А как это объясняет пожар и твою жену, запертую в кладовке?

Стефан ответил не сразу.

— Возможно, кто-то пришел из прошлого или будущего, — наконец медленно произнес он, будто сам до конца еще не додумал эту мысль. — Чтобы забрать Сашу. А Вероника хотела этому помешать. Кто-то знал, что мой дом опасен для ребенка, что он стоит на проклятом месте. И хотел спасти его. Но Вероника этого не понимала и хотела помешать.

Лу, до этого уже почти лежавшая на еловом лапнике, вдруг приподнялась на локте и уставилась на Стефана. В темноте пещеры, освещаемой лишь неверным, пляшущим светом костра, он показался ей стариком. Тем самым, явившимся из будущего. Светлые волосы казались седыми, под глазами залегли глубокие тени-морщины.

— Ты сам? — хрипло произнесла она.

Стефан мотнул головой, одновременно и отрицая ее слова, и сбрасывая с себя морок, снова становясь молодым мужчиной тридцати лет.

— Я бы не убил свою жену.

— Ты не можешь знать наверняка, что там произошло. И что произойдет в будущем. Тем более если она не знала, что ты хочешь спасти ребенка, и хотела тебе помешать.

— Я бы не убил свою жену, — твердо повторил Стефан, а Лу вдруг поняла, что он сам уже прошел тот путь, которым шла сейчас она. И допускал такую возможность, а потому так яро ее сейчас отрицал.

Наверное, ей стоило промолчать, завершить тему, но она почему-то спросила:

— Ты так сильно любил ее?

Стефан отвернулся к огню, а затем тихо признался:

— Я не любил ее вообще.

Вот это было неожиданно!

— Просто мне было двадцать пять, я считался перспективным ученым, и мой дед решил, что женитьба пойдет на пользу моей карьере, — продолжил он, не замечая крайнего изумления на лице Лу. — Вероника была внучкой его хорошего друга и коллеги, вот нас и познакомили.

— А ты когда-нибудь делал, что ты хотел, а не твой дед? — не удержалась Лу.

— Я хотел сидеть в архивах и читать редкие книги, — несколько резковато ответил Стефан. — А вовсе не искать достойную спутницу жизни. Тем более Вероника была красива, образована, но совершенно не амбициозна. Она не хотела строить карьеру, она хотела быть женой и матерью. А мне нужна была жена и мать, с которой есть о чем поговорить и которую не стыдно показать гостям. Мы были прекрасной парой. И оба любили нашего сына. Что еще нужно?

Лу многое могла бы перечислить из необходимого, но в темном углу пещеры что-то шевельнулось, и она отвлеклась на это. Медленно села, не сводя взгляда с того угла. Там явно что-то было. Что-то большое, не летучая мышь. Стефан, заметив ее реакцию, напрягся, тоже повернулся к углу. Свет от костра до него не дотягивался, и рассмотреть, что там, было невозможно.

— Что это? — спросила Лу шепотом.

— Летучая мышь?

— Слишком большое... Какое-то животное.

Стефан осторожно, но быстро поднялся на ноги, вытащил из костра горящую ветку, сделав из нее своеобразный факел.

— Будь тут, — велел он Лу, а сам медленно двинулся к углу.

Лу тоже вскочила на ноги, на всякий случай подняла руки, сконцентрировала силу в кончиках пальцев, но не дала ей сорваться. Просто приготовилась, сама не зная к чему.

Чем ближе Стефан подходил к углу, тем яснее в нем проглядывалась фигура, в которой угадывался человек. Девушка. Но здесь не могло быть человека!

А девушка тем временем качнулась, будто огонь причинял ей боль, и Стефан остановился.

— Кто ты? — спросил он вполголоса.